Книга Пусть всегда будет атом, страница 32 – Тимур Суворкин

Генерал замолчал.

– У меня тоже жена… Была… – через силу начал Семен Афанасьевич.

– Тоже… – генерал указал вверх.

Почтальон покачал головой…

Полевой командир не перебивая выслушал рассказ почтальона. Когда тот закончил, Ахмед-Булат молча вытащил пачку сигарет. В неровном пламени свеч блеснул оттиснутый на картоне золотой герб. По-простому прикурив от подсвечника, генерал угостил почтальона. Сигареты были довоенными, югославскими, стоящими безумных денег и Семен Афанасьевич сделал затяжку почти с благоговением, ощущая забытый с самой Войны вкус.

Наступила долгая тишина. К потолку ползли тонкие струйки дыма. Каждый думал о своем. Наконец, резко смяв в пепельнице остатки сигареты, генерал вдруг выдал:

– Ты вот что скажи, ко мне в отряд пойдешь?

Вопрос Ахмед-Булата был совершенно внезапен для почтальона и тот беспомощно закашлялся, поперхнувшись дымом.

Ахмед-Булат, подождав пока почтальон откашляется, продолжил:

– Я ж не посмотрю, что ты однорукий: мне главное, что Войну ты прошел с честью, да и воевали за один клочок земли мы с тобой, я такое ценю.

Комната заполнилась тишиной, со всех сторон давящей на Семена Афанасьевича.

– Что молчишь? – генерал прищурился, рассматривая почтальона. – Это вообще-то честь большая. Я, на секунду, возглавляю отряд войск Блистательного барона Бухары и двадцати четырех нефтепромыслов вокруг нее Тарена Саидова. А выше его на юге людей не было и нет.

Семен Афанасьевич вздрогнул, непонимающе смотря на генерала:

– И что мне делать в отряде – рабов хватать? Мы ж на том клочке земли под Одессой за этих людей, что у тебя по клеткам сидят, дрались. Именно за них в Войну сколько крови пролили. Защищали до последнего, как семьи свои…

– Воевали, проливали… – Ахмед-Булат пренебрежительно махнул рукой. – Да это когда, это при Союзе было. Сейчас уже другие реалии. Новые.

– И что? Люди тоже новые? – непонимающе возразил почтальон.

– И люди новые! – уверенно ответил генерал. – У меня сейчас свой город, а там мой народ. Его интересы для меня естественно повыше интересов других людей будут. Так что не обессудь. Предложу еще раз: мне как раз человек в Трудограде нужен для наших дел.

Семен Афанасьевич покачал головой, но генерал лишь возвел глаза к потолку:

– Ну что ты привязался к этим рабам, честное благородное слово! Да они у нас живут еще и получше, чем у себя дома. Ты думаешь, мы дикари какие?! Ты знаешь, добыть рабов это денег стоит. Мы их бережем, одеваем, кормим, поим. Мы ж не фашисты какие! Сам Тарен Саидов говорил, что к рабу надо по-человечески относиться, чтобы он сам в итоге забыл о том, что он раб: корма там задать вовремя, воды, иногда приласкать. Да наши рабы нам руки лижут и благодарно в глаза глядят за то, что они сыты, целы и под охраной от всех ужасов Пустошей!!!

– А с теми, кто не целует вам руки, вы что делаете?

Ахмед-Булат хмыкнул в усы:

– Когда как. Да и работ, на которых люди живут по паре лет, у нас много. Дураки идут туда: естественный отбор по Дарвину.

– …Можно мне уйти? – тихо спросил Семен Афанасьевич.

– Конечно нельзя, – Ахмед-Булат даже развеселился. – Я добрый час на тебя потратил уже. Ты знаешь, сколько стоит час моего времени? Ты уже никуда теперь не уйдешь без моего разрешения. Да и куда ты уходить-то собрался, старый? К семье? К друзьям? У тебя друзья-то вообще есть? Конечно нет, ты кому такой нужен, без денег, без работы нормальной, да еще и без руки? В общем и целом… Воевали мы, считай, в Войне бок о бок, и я, как старший по званию, обязан о тебе позаботиться, даже если ты, дурак старый, этого понять не можешь. Обсуждению не подлежит. Платить тебе буду деньги серьезные. Мне, повторяюсь, человек в Трудограде нужен, почтальон, скажем, чтоб везде ходил, смотрел. Сообщал моим людям, когда какой хутор без охраны вдруг останется или когда много людей отправится за стены Трудограда, строители, например, выйдут на работы ремонтные, или еще что. Письма через моего человека в городе слать будешь, а от него тебе деньги пойдут. Ну и опять же, пока мы здесь, поездишь с моими парнями, покажешь, где какие деревни из тех, которых нет на картах… За каждого человека, пойманного по твоей наводке, пять процентов с продажи твои – все честно. Поработаешь, подкопишь деньжат. К жене и дочке через годик-другой на черной Волге приедешь с полным прицепом барахла. Ну, что молчишь? Все нравится?