Книга Пусть всегда будет атом, страница 34 – Тимур Суворкин

– Я не герой, – слабо ответил почтальон.

– Ну вот и славно, а то герои на свете не заживаются.

VI

Сулиму в отряде работорговцев принадлежало целых четыре армейских КРАЗа, в одном из которых и пробыл ночь Семен Афанасьевич. Вскоре они двинулись прочь, а вместе с ними поехали Волга и Нива с установленными на них пулеметами на тот случай, если надо будет прикрыть колонну. Впереди, разведывая путь, пылили двое мотоциклистов, везущих в колясках пулеметчиков.

Останавливались редко, только чтобы выгрузить рабов, дав им пятнадцать минут на прогулку вдоль машин и справление нужды, да чтобы сварить горячую пищу. Семен Афанасьевич пользовался куда большей свободой и ехал в кабине, рассказывая Сулиму, где в этих краях стоит искать народ. Почтальон пересекался с рабами только во время еды, но как бы злобно они не смотрели на него, вида стоящих вдалеке вооруженных работорговцев вполне хватало для его безопасности.

Перед рассветом, когда темнота только-только начинала отступать и небо становилось синим как бархат, автоколонна остановилась у первого из поселений, которое Семен Афанасьевич указал работорговцам. Чтобы не выдать себя, машины заглушили, остановившись в рощице на краю оврага, в удалении от домов.

Двое разведчиков, высланных вперед, вскоре вернулись, не найдя поблизости от домов ни часовых, ни скрытых засад, что заставило Сулима презрительно сплюнуть под ноги:

– Край непуганых дураков! – покачал головой предводитель отряда. – Живете у себя, как будто и Войны не было.

Через минуту два десятка вооруженных автоматами охотников за рабами ушли к поселку, бесшумно растворяясь в предрассветных сумерках и оставляя позади лишь четверку стерегущих машины водителей, пару стрелков с дробовиками и командира, явно не горящего желанием подставлять себя под шальную пулю.

По степи пронесся далекий звук выстрела, затем еще и еще. Полоснуло несколько очередей, громко разорвалась граната, после чего все стихло.

Сулим, стоящий рядом с Семеном Афанасьевичем, облегченно прислушался к тишине, протягивая почтальону зажженную сигарету:

– Ну вот и все, похоже кончили наши всех кто был против. Молодец, дед, поздравляю с боевым крещением. Когда приведут рабов, получишь коньяка в качестве премии.

Не дождавшись ответа почтальона, Сулим ушел, и Семен Афанасьевич остался в одиночестве. Тревожная тишина исчезла. Кто-то вернулся к беседе, кто-то принялся укладывать не понадобившийся пулемет в багажник, а один из водителей и вовсе запустил свой кассетный плеер: по поляне разлился задорный голос Пугачевой.

Только Семен Афанасьевич продолжал удовлетворенно смотреть на далекий поселок, в одном из домов которого он чуть не сгинул неделю назад. Окна панелек по-прежнему сияли светом. С последним выстрелом они, казалось, загорелись еще ярче, и почтальон с облегчением понял, что назад из проклятых квартир не вернется уже никто.

За обедом Семен Афанасьевич успел предупредить Графа о том, что случится и уговорился, как бы ни пошло дело, окончание стрельбы должно стать сигналом к действию. Поэтому вскоре из кузова грузовика понесся отборный мат, звуки ударов и отчаянные крики боли.

Чертыхаясь, работорговцы поспешили к грузовику, велев прекращать, но звуки драки внутри только усиливались. Когда кто-то из рабов закричал, что его убивают, Сулим, матерясь, приказал отпереть кузов.