Книга Пусть всегда будет атом, страница 36 – Тимур Суворкин

Наверху уже шумели прогреваемые моторы, немногие оставшиеся в живых пленники грузились в машины. Граф, руководящий ими, кивнул подельнику, указывая на Ниву работорговцев:

– Я Волгу возьму, ты – эту ласточку. Тачилы классные, бросать нельзя. Деда на заднее сиденье грузи, – Граф, нахмурившись подошел к стонущему от боли почтальону. – Ты это, дед, только давай без подыханий. Я ж тебе должен теперь: хочешь денег получишь, а хочешь чего другого, так я одного лепилу знаю, который тебе зубы поправит, ну или на место руки мега-крюк какой воткнет, смотря что нужнее. Вообще все будет в ажуре. Когда приедем.

– Куда приедем? – из последних сил спросил Семен Афанасьевич и взвыл от боли, когда его начали грузить в машину.

Граф пожал плечами:

– Наверно в Краснознаменный рванем. Бабы там красивые, говорят. А главное – там до бензиновых баронов неблизко с их Ахмед-Булатом, да и у Воронка стукачей мало. Зажить вполне можем.

Семен Афанасьевич улыбнулся:

– Ну тогда уговорил, перетерплю.

За время дороги Семен Афанасьевич поправился, хотя ушибы, желто-лиловыми пятнами расползшиеся по телу все еще ныли. Кроме Графа и его подручного с ними в путь отправились еще полтора десятка бывших рабов. Кто-то из них жил раньше в окрестностях Краснознаменного, кто-то просто потерял все в сожженных налетчиками родных местах и решил держаться фартовых братков.

Через неделю пара набитых людьми машин достигла своей цели. Небольшой городок дремал под солнцем на пологом речном берегу в окружении зарослей кукурузы и пестрого ковра подсолнуховых полей. Пригород встретил их квохтанием кур, свиньями лежащими в лужах у разбитой, почти лишившейся асфальта дороги, и разномастными, на скорую руку возведенными, домишками, соседствующими с устроенными под их окнами огородами. За пригородом начинался огороженный заросшим кувшинками рвом и бетонной стеной с укрепленными пулеметными вышками центр с добротными двухэтажными довоенными домами, крыши которых были укрыты шифером.

Город понравился Семену Афанасьевичу. Даже несмотря на то, что первый же милиционер попытался потребовать с него взятку, даже несмотря на усталые от постоянной работы, покрытые пылью лица городских. Трудоград был огромной кровавой мясорубкой, которая каждый день перемалывала бьющихся за место под солнцем людей. В Краснознаменном же чувствовались то спокойствие и та безопасность, какие бывают только в маленьких городках и нигде больше.

Оставив машины, вокруг которых сразу собрались любопытные дети, бывшие рабы вошли в стоящий на въезде в город трактир, оформленный в странном, кубинско-кубанском стиле, и расположились за столиком в углу, прямо под пыльными, черно-белыми фотографиями каких-то давно сгинувших в ядерном огне карибских городов и по-мальчишески улыбающегося Че Гевары.

Граф уже давно был в курсе всей истории Семена Афанасьевича и, сидя с ним за столом, испытывающе смотрел на старика.

– Ну что, будешь делать, почтальон, к семье то своей пойдешь или нет?

Семен Афанасьевич вздохнул. Даже сейчас при мысли о жене и дочке, в его ногах чувствовалась слабость.

– Страшно мне. Я просто не знаю, я им такой вообще нужен?.. Или лучше уж им меня помнить таким, каким я ушел? – старик вздохнул, громыхнув граненым стаканом. – Хотя знаешь, пойду! Плевать, что будет… Двадцать лет плыл по течению, думал, что все за меня само как-то должно сложиться… Да только видно, так жизнь не работает. Как с теми работорговцами: вмешался и все сладилось. Надо и дальше так же. Настало время все в свои руки брать! – воскликнул почтальон и в сердцах ударил по столу.