Книга Пусть всегда будет атом, страница 35 – Тимур Суворкин

Едва ключ провернулся и двери начали открываться, как удар десятка тел распахнул их изнутри, откидывая на траву двоих из охранников. Хлопнул выстрел – первого спрыгнувшего в траву раба откинуло зарядом попавшей в живот картечи, но стрелявший уже падал на землю, получив в шею заточку от Графа. В тот же момент браток вырвал ружье из рук умирающего мужчины и прикладом раскроил череп работорговцу которого повалил Маркес.

Охранники, сшибленные дверьми, уже пришли в себя, но на них кинулись другие рабы, избивая и вырывая оружие из рук. Сулим, призывавший все кары на головы своих подчиненных, опустошил рожок пистолета-пулемета в вырвавшуюся толпу, но, когда уцелевшие люди кинулись к нему, предводитель не стал даже пытаться перезаряжать оружие и, отшвырнув его прочь, кинулся спасаться в овраг. Оставшиеся охранники дали по толпе пару автоматных очередей, выкашивая кинувшихся на них рабов. Кто-то из пленников принялся в панике бежать, кто-то бросился на стрелявших.

Граф, перехватив пустую двустволку как дубину, кинулся на ближайшего автоматчика – одного из водителей, на поясе которого все еще беззаботно играл музыкальный плеер. Тот как раз возился с курткой, пытаясь вытащить из кармана запасной рожок.

Они схватились, обменялись ударами, но откормленный, не знавший месяцев неволи работорговец ударом приклада сбил бандита с ног. Наконец вырвав рожок вместе с куском подкладки и вбив его в Калашников, охранник со щелчком отправил первый патрон в ствол.

Подбежавший к дерущимся безоружный почтальон и подавно не мог справиться с работорговцем, но все равно ухватился за его автомат, уводя ствол от лежащего Графа. Парень отмахнулся, сбивая почтальона на землю, и, даже не посмотрев на него, дал очередь по другому подбежавшему рабу, после чего прицелился в отошедшего от удара Евграфа. Не дав работорговцу выпустить новую очередь, почтальон схватил громилу рукой за ремень и дернул, увлекая за собой в глубокий овраг, на краю которого они стояли.

Камни понеслись навстречу с дикой скоростью, все смешалось – мир исчез под дикий треск ломающихся костей.

VII

После смерти его ожидали небеса. Голубые, чистые, заполненные светом с мириадами мягких облаков. Порой сверху пролетали ангелы, и тогда он улыбался, смотря за их полетом. Гуляющий по небесам ветер раскачивал его и доносил музыку, неизвестную, но смутно знакомую и невыносимо прекрасную.

С огромным трудом старик сфокусировал взгляд и ангелы превратились в птиц, пролетавших над ним. Он лежал на дне оврага, смотря в бездонное небо и слушая Пугачеву из хрипящего, разбитого плеера на поясе лежащего возле него работорговца.

Рядом осыпались камни, и тяжелая фигура спрыгнула вниз:

– Ну ты дед фартовый, конечно, – сжимающий автомат Маркес присел рядом с Семеном Афанасьевичем, осматривая старика, – упал прям на вертухая. Ему все мозги по камням размихрютило.

– Я где?

Крепыш ответил удалой рифмой, после чего схватил почтальона за воротник и вскинул на ноги:

– Кости целы? Идти можешь?

Семен Афанасьевич закричал от боли, схватившись за ребра, но сумел устоять на ногах. Голова раскалывалась.

– Постой… – почтальон наконец поймал сквозь боль одну из убегающих мыслей. – А остальные пленные где?

Маркес ответил, не ища новых рифм, и потянул его за собой.