Книга Пусть всегда будет атом, страница 69 – Тимур Суворкин

С трудом держа вилку покрытыми ссадинами руками, девушка съела состоящий из картошки ужин, после чего дошла до кровати и тяжело упала на матрас, даже не дожидаясь пока в рабочем бараке погасят свет.

В этот раз болезненный, тяжелый сон накрыл ее, но не унес прочь. Она продолжала лежать в бараке, видя, как сквозь закрытые веки все сильнее и сильнее разгорается подвешенная под потолком лампочка. От ее света люди в доме становились неразличимы, обращаясь в мелькающие вокруг нее тени, а бревна вокруг медленно растворялись, открывая мокрые от идущего дождя кусты и темный до черноты лес шумящий за брошенной деревней.

Лампочка разгоралась все ярче, становилась краснее и краснее. Только теперь Искра поняла, что это никакая не лампочка, а вырывающаяся из-за разрывов красных от ее света туч Чигирь-звезда. Красный цвет заливал теперь все вокруг, растворял в себе и тучи и лес и саму Искру. Все что осталось в мире теперь, лишь рубиновые капли дождя, да раскинувшаяся на необозримую даль черная земля, покрытая высокой, колышущейся на ветру травой.

Семь темных силуэтов Искра различила уже позже. Они почти сливались с тьмой, медленно бредя через ночь в сторону бараков. Искра могла бы принять их за людей, но только двигались они вперед какими-то дикими, совершенно нечеловеческими шагами, точно их ноги могли гнуться во всех местах сразу. Фигуры приближались с каждой минутой, приближались неотвратимо и головы каждой из них были закинуты к горящей над ними Чигирь-звезде. Головы, на которых Искра не могла различить глаз. Девушка замычала, попыталась разлепить себе веки, проснуться, но у нее так ничего и не вышло. Силуэты подошли совсем близко, они шагнули к невидимым для Искры стенам барака, пробуя пальцами бревна, ощупывая ставни и двери, а одна из фигур, прижав голову к окну, уставилась безглазым лицом на лежащую в пару метров от нее, скованную параличом Искру. От страха девушка пыталась закричать, но из раскрытого рта вырвался только беззвучный, никому не слышный сип, а то, что было за тонкой преградой стекла все смотрело на нее, смотрело и смотрело и в его темных, давно вытекших глазах не было ничего, кроме багрового отсвета полыхающей над ними Чигирь-звезды. Искра уже не кричала, она только испуганно хныкала, сжавшись в комочек под взглядом того, что изучало ее из ночной темноты.

Наутро Искра проснулась разбитая, с ноющими от перенапряжения мышцами.

– Плохо выглядишь, товарищ, – констатировал за завтраком Кипятков, уминающий уже вторую тарелку каши.

Искра печально вздохнула, ковыряя еду.

– Кошмары мучили ночью, черти какие-то… А ведь могла бы опять увидеть вместо них сон про товарища Ленина.

– Работать тебе поменьше надо. Я понимаю, ты всем примером быть хочешь, да только ведь загонишь же себя так и сляжешь больной, оно тебе надо?

Искра лишь вздохнула, ничего не ответив. Сейчас на кону стояли куда более важные вещи, чем ее здоровье, а потому жалеть себя она не собиралась.

Работа шла. Люди в бригадах приноровились друг к другу и своему делу, все ловчее и ловчее возводились срубы и на глазах Искры посреди реки вырастали одна за другой опоры, на которые вскоре встанет мост, длинные, ладные бревна для пролетов которого уже доставили грузовые катера.

День прошел легче предыдущего. Видно организм смирился и махнул на безумства хозяйки рукой, и сегодня под конец дня девушка даже чувствовал в себе некоторые силы.