Книга Сердце жаворонка, страница 102 – Лев Брусилов

– Вот тебе и раз! – тихо проговорила послушница.

Не получилось ничего выведать, укрепилась Варвара в том, что нужно идти в побег. Узнала, когда Набобов будет выезжать после починки, – а это было раннее утро, – собрала перед этим пожитки, вышла на околицу, туда, где дорога делала крутой поворот, и спряталась в кустах. Когда коляска возле поворота приостановилась, послушница выбралась и забралась на запятки. Так и добралась до Татаяра. А там услыхала, как Набобов с кем-то говорил и расспрашивал, как бы ему найти какую-нибудь бабу, чтобы еду готовила да за мальцом приглядывала. Вот и напросилась. Да, по правде говоря, и напрашиваться особо не пришлось: к кому «ловкий человек» ни обращался, все поначалу соглашались, а потом узнавали, что придется ездить по округе, и отказывались. Варвара воспользовалась моментом, Набобов даже рад был. Кучер Харитон смотрел на нее так же, как в конюшне: в глазах никакого узнавания, только густой туман. Мальчик обрадовался, но Варвара сделала ему знак молчать, и он все понял. Сообразительный был.

Так Скобликова попала в услужение к Набобову и так узнала, чем он занимался и для чего ему понадобился мальчик Гриша. Демид из газет узнал, что там-то и там-то живет чудесный мальчик, и сразу смекнул, что мальчик золотой. И не в каком-то поэтическом смысле, а в самом прямом, звонко-металлическом. Если дело правильно учинить, то на этом мальчике можно хорошо заработать. Набобов был выжигой, все решил в короткий срок: где нужно подмазал, где нужно подкрутил, где добрым словом, а где и добрым подношением – стал опекуном. У нас такие дела могут годами тянуться, но если знать, куда идти и с кем говорить, а главное, как и что при этом держать в руках, то все можно в считаные дни обстряпать. Набобов был человеком хоть и не старым, но уже опытным и бывалым, знал, что для столиц мальчик еще не созрел, надо начинать с провинции, да поближе к тому месту, где впервые заговорили о чудесном мальчике. Поехали они с Гришей и с бывшей послушницей Варварой по малым городам да по большим деревням, пошла у них не жизнь, а чудо расчудесное, такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

И все по прейскуранту.

Скажем, писала в своей тетради Варвара, просто на мальчика глянуть, на ангела во плоти, – это пятак, а если голос его благостный услышать – то уже гривенник, а если с наложением рук на больное место – то рубль серебром и никак не меньше. Правда, Набобов шел и навстречу, видит, что человек страждущий, очень хочет, но в кармане у него только полтинник, ну что же – полтинник так полтинник. После этого молва пошла, что люди добрые, к неимущим снисхождение имеют.

Так несколько лет и колесили. Про чудесного мальчика прознала вся Россия. В газетах писать стали о таких чудесах, что только в Евангелии и прочтешь. В одной газетке даже сообщили, что мальчик Гриша мертвого воскресил. Купец какой-то гильдии помер, и еще не старый, жить бы да жить, вся родня, все домашние в мраке, к тризне готовятся, слезами горючими обливаются. А тут Набобов с Гришей. А что, решили родственники, хуже, поди, уже не будет, пусть мальчик войдет. Зашел Гриша в светелку, туда, где под образами на смертном одре купец лежал, взял мертвеца за большой палец на ноге, дернул и сказал: «Вставай!» И купец, к удивлению всех, встал. Такого, как сообщает Варвара, не было, но в газете почему-то написали. Да еще в подробностях, с описанием дивного, неземного, почти что фаворского света, который исходил от мальчика и слепил собравшихся точно солнце, и якобы светелку заполнило чудное благоухание. И еще, писала газета, висящие на стенах прокопченные иконы посветлели и замироточили. И вот после этой статейки Демид понял: пришло время. Хотя, задумывалась Варвара, может быть, он сам эту статейку и сочинил, а потом подсунул кому надо да приплатил.