Книга Сердце жаворонка, страница 105 – Лев Брусилов

– Фома Фомич, – проговорил полковник и тоже улыбнулся.

– Фома Фомич? – Чучельник запнулся и буквально через мгновение проговорил: – У вас такое недоверчивое имя-отчество…

– Отчего же недоверчивое? – спросил фон Шпинне, хотя знал, что имеет в виду чучельник.

– Ну, я почему-то вспомнил того Фому – евангельского, – сказал, словно извинился, хозяин лавки и назвал себя: – А я Афанасий Кугутов, но вы, наверное, уже прочли на вывеске…

– Да, да, прочел! – кивнул фон Шпинне.

– И я догадываюсь, зачем вы пришли, – проговорил чучельник и вышел из-за прилавка. На нем была серая полотняная рубаха с пуговицами на рукавах и новый кожаный фартук с большим карманом впереди, из которого торчал блестящий кронциркуль. Начальник сыскной несколько удивленно глянул на этот инструмент. Фома Фомич, если говорить честно, не совсем, а вернее, совсем не понимал, для чего Кугутову кронциркуль? Чучельник понял этот взгляд и решил пояснить, проявляя чуть ли не ясновидение:

– Да, вы правы, кронциркуль мне не нужен, а ношу я его, потому что это создает некий образ человека, мастера, если хотите. Заказчики больше мне доверяют. Смотрят на фартук, на инструмент и думают: вот человек, который знает и умеет, ему можно верить. Но если говорить честно, сам я чучела не делаю, да и не делал никогда… Все это хозяйство мне досталось по наследству от отца, а ему в свою очередь от деда, от его отца…

– А кто же занимается изготовлением чучел? – не дослушивая откровения Кугутова до конца, спросил несколько удивленный Фома Фомич.

– Есть люди, мастера, они и делают…

– Значит, вы мне едва ли сможете помочь… – Начальник сыскной сказал это тихо, словно говорил для себя.

– Напротив! – возразил чучельник, хотя после услышанного называть так Кугутова было неправильным. – Напротив! Как раз мастера вам не смогут помочь. Вы ведь пришли расспросить меня о чучеле жаворонка из дома губернатора, ведь так?

– Так! – не стал спорить Фома Фомич. – Я даже принес их с собой… – Он приподнял саквояж.

– Их? – удивился Кугутов, переводя взгляд на саквояж.

– Да, у меня не одно чучело, а два. Одно из дома губернатора, а второе мы нашли в другом месте. Они, правда, немного попорчены, но я думаю, это не будет препятствием… Но мы же не будем здесь стоять, у вас наверняка есть какая-то комната, где вы принимаете заказчиков?

– Есть! – кивнул Афанасий. – Кабинет.

Кугутов сначала запер дверь на задвижку, поясняя это тем, что кабинет находится в глубине и трудно услышать, если кто-то войдет в залу. Затем он повел начальника сыскной темными и узкими коридорами. Это показалось Фоме Фомичу несколько противоречащим задачам мастерской. Ему думалось, кабинет должен находиться в непосредственной близости от выставочного зала: шаг ступили, и вы уже там, чтобы заказчик не успел передумать. А здесь целое путешествие в тесноте и сумраке.

Несколько раз повернув, они подошли к двери, Кугутов ее отворил, в коридор ударил сноп солнечного света, слепя глаза и освещая кирпичные стены узкого пространства. Мастер отступил в сторону и жестом пригласил начальника сыскной войти. Тот, держа ладонь козырьком, шагнул через порог в сверкающее пространство.

Кабинет был просторным, с белеными стенами, со шкафами, полки за дверцами которых были уставлены книгами, с большим продолговатым окном, в которое без стыда заглядывало низкое осеннее солнце. На полу лежал афганский ковер: желто-красный со сложными растительным и геометрическим орнаментами. Здесь же находился красного дерева двухтумбовый стол, несколько ореховых полукресел, обитых полосатой тканью, и большой диван с той же обивкой. На стене у двери висел плакат: «Животный мир Татаярской губернии».