Книга Сердце жаворонка, страница 19 – Лев Брусилов

– Удалось, – кивнул Кочкин. – Этот Алессандро Топазо был необычным человеком… – Только Меркурий это проговорил, Фома Фомич остановил его, предупредительно подняв руку.

– Погоди, прежде чем ты продолжишь, скажу я, это прозвучит несколько для тебя неожиданно, и, может быть, я даже запоздал с этим… – Начальник сыскной замолчал, подыскивая слова. – Дело в том, что убитый в гостинице человек не Алессандро Топазо!

После этих слов в кабинете повисла мертвая тишина. Казалось, что даже напольные часы перестали тикать, и только маятник беззвучно мотался из стороны в сторону. Кочкин смотрел на своего начальника непонимающим взглядом. «Что значит – не Алессандро Топазо?» – читалось в его глазах.

– Не понимаю! – медленно поводил головой из стороны в сторону чиновник особых поручений. – Что это значит?

– Да что здесь понимать, – проговорил Фома Фомич и четко, словно читая диктант, продолжил: – Человек, которого убили в гостинице «Хомяк Иванович», – какое глупое название! Так вот, человек этот лишь выдавал себя за Алессандро Топазо!

– А кто это? – Кочкин даже приподнялся с дивана, он был крайне удивлен. К этому чувству еще примешивалась и обида на начальника.

– Я не знаю, – ответил фон Шпинне.

– Но почему вы решили, что это не Алессандро Топазо? – Меркурий сел.

– Потому что настоящий Топазо умер десять лет назад в Лозанне, в Швейцарии. По странному стечению обстоятельств я в то время был там по служебным делам. Читал в газете о похоронах, видел расклеенные по городу афиши о представлении в память об ушедшем артисте. И могу с уверенностью утверждать, что это разные люди.

– А почему вы мне ничего не сказали? – с упреком спросил Кочкин. – Вы мне что, не доверяете?

– Доверяю, потому и говорю, хотя заверил губернатора, что об этом будем знать только я и он.

Конечно же, фон Шпинне лукавил – он, как мы помним, поставил Протопопова в известность, что сообщит своему чиновнику особых поручений о Топазо. Но пусть Меркурий думает, что ради него Фома Фомич нарушил обещание, данное губернатору.

Кочкин кивнул и задумался, потом пересел с одного конца дивана на другой – ближе к столу начальника, поставил локоть на подоконник и, опершись подбородком на руку, проговорил:

– Это что же получается? К нам в Татаяр приехал какой-то проходимец, выдал себя за мировую знаменитость, а потом этого ненастоящего Топазо еще и убили! Ведь это получается…

– Да, – Фома Фомич, не дослушав до конца, перебил его, – получается скандал. И наш богом хранимый губернатор во всей этой истории выглядит, мягко говоря, не очень…

– Да уж! – хмыкнул Кочкин. – Но как так получилось? – Меркурий в недоумении поднял плечи. – Как так получилось, что никто ничего не заподозрил?

– Вот нам с тобой, друг сердечный, и предстоит во всех этих хитросплетениях и непонятностях разобраться!

– Я все понял, – сказал, улыбаясь, Кочкин.

– Поэтому о том, что Топазо – это никакой не Топазо, никто не должен знать! И, я надеюсь, ты это понимаешь. Об этом будет известно только тебе, мне и губернатору.

– Ну, – Кочкин сел прямо, давая тем самым понять, что на него, как и всегда, можно положиться, – меня об этом не стоило предупреждать.

– А я предупредил, – тихо проговорил фон Шпинне, не сводя с него пристального взгляда. – Будем продолжать называть дело «убийца Топазо», чтобы не возникала путаница и чтобы мы случайно не проболтались…