Онлайн книга «Сердце жаворонка»
|
– А как же судебное следствие? – спросил Кочкин. – Судебное следствие будет идти своим чередом, у нас с тобой прямое указание губернатора. И мы его выполним! – с нажимом проговорил начальник сыскной. – Стало быть, следователя мы не поставим в известность, что Топазо – это не Топазо? – Да-а-а-а… – разочарованно протянул Фома Фомич, – вот видишь, а ты говорил, не нужно тебя предупреждать. Когда я сказал, что о Топазо будем знать только ты, я и губернатор, это значило… – начальник сыскной подался вперед. – Это значило, что только я, вы и губернатор… – ворчливо повторил вслед за фон Шпинне Кочкин. – Ну и где в этом списке судебный следователь? – Но ведь рано или поздно он узнает, что Топазо ненастоящий… – И потому давай ему поможем узнать рано, да? Иногда мне кажется, Меркуша, ты служишь не в сыскной полиции, или я ошибаюсь? – Вы ошибаетесь. Но ведь судебный следователь… – Забудь ты о следователе, он – дело третье, пусть себе расследует. – Но ведь как бы там ни было, но убитый известен как Алессандро Топазо, поднимется шум… – Да пусть поднимается, нам-то что? Мы разве в чем-то виноваты? – Но… – Никаких «но»! И чтобы раз и навсегда закончить этот разговор, скажу: у нас с тобой свои дела и свои задачи. Мы работаем с судебным следствием только тогда, когда это нам выгодно, понимаешь? – Понимаю, – кивнул Кочкин, но по глазам было видно, что не согласен он с начальником. Фома Фомич, глядя на своего помощника, сожалел, что поторопился сообщить Кочкину правду о Топазо. И ведь знал его сомневающийся характер. А с другой стороны, может быть, он и прав, может быть, стоит сообщить следствию, что за Топазо себя выдавал какой-то проходимец? Начальник сыскной крепко задумался. Нет! У них там вода не удержится, пойдут слухи… И получится, что губернатор будет выглядеть не в лучшем свете. Да и сам убийца насторожится, а может и вовсе уехать из города. Нет, нет и еще раз нет! Нельзя следователю ничего сообщать. Пусть сам ищет. Кочкин же в свою очередь думал, что, скорее всего, прав Фома Фомич. После молчания, наполненного раздумьями, Меркурий кивнул и сказал: – Я ведь хотел, чтобы все по закону, чтобы все по справедливости, но, похоже, вы правы. – Ну, а раз я прав, – сразу же перехватил инициативу фон Шпинне, – то, не откладывая все в долгий ящик, продолжим начатое. Расскажи мне, что тебе удалось узнать? – В такой сумятице разве что узнаешь… – И тем не менее! – с нажимом сказал Фома Фомич. Почти всегда такое поведение чиновника его забавляло: ничего не смог узнать, только зря на ногах мозоли натирал, но сегодня раздражало и злило. – К Топазо вечером приходило столько людей, что коридорный не мог всех вспомнить. – Ты сам беседовал с коридорным? – Нет, я стоял в сторонке и слушал, как его опрашивал околоточный. – Разумно! – кивнул начальник сыскной. – Как я понял из слов коридорного, к Топазо… – Кочкин запнулся. – Что? – не понял полковник. – Вот вы мне сказали, что это не Топазо, и не могу я его так называть, язык не поворачивается… – Вот откуда у тебя все это чистоплюйство? А? Язык не поворачивается, а должен повернуться, более того, даже волчком вертеться. Ты это гони из головы прочь, нам дело делать надобно! И уговор у нас такой: пока мы будем называть его Топазо и никак иначе! Продолжай! Что ты понял из слов коридорного? |