Онлайн книга «Сердце жаворонка»
|
– А было ли письмо? – Да, а было ли письмо? – кивнул начальник сыскной и принялся медленно спускаться по ступенькам театральной лестницы, поравнялся с Меркурием и пошел дальше. Чиновник особых поручений проследовал за ним. Фон Шпинне, держась к помощнику вполоборота головы, продолжил: – Я думаю, что письмо все-таки было, иначе директор театра едва ли согласился бы на аферу, которую ему предложил Скоморохов. – Куда же оно, в таком случае, делось? – Переступая через две ступеньки, Кочкин догнал полковника. – Ну а ты как думаешь? – Письмо мог забрать убийца! – Вот! Глава 16 Сорок бочек арестантов Кочкин и Фома Фомич сидели в кабинете последнего. Начальник сыскной пригласил к себе чиновника особых поручений, чтобы поручить ему новое задание. Фон Шпинне хотел сразу, как только посетил дом губернатора, поговорил с Натальей Федотовной и допросил ее горничную Марию, отправить Кочкина на улицу Семизарядную. Где, по словам горничной, и жил Серафим Курбатов. Чиновник особых поручений должен был доставить этого человека в сыскную. Но, как мы помним, появились неотложные дела, надо было сделать и то и это: наведаться к разным людям, побеседовать с ними. Были заняты и сам Фома Фомич и его помощник Кочкин. Посылать туда какого-то агента начальник сыскной не хотел, с некоторых пор он опасался поручать такие задания людям, которым не до конца доверял. Сначала, как рассуждал фон Шпинне, нужно послать туда Кочкина, чтобы он все разузнал, выяснил, а действительно ли на улице Семизарядной проживает некто Курбатов, постараться его увидеть, чтобы знать в лицо, а уж затем все остальное… – Нам нужно найти некоего Серафима Курбатова… – проговорил, играя с серебряным ножом для резки бумаги, Фома Фомич. Надо заметить, никто никогда не видел, чтобы полковник использовал этот нож по назначению. Он только брал нож в руки и, разглядывая, вертел. Может быть, это помогало думать? – Кто это? – без интереса в голосе спросил Кочкин, но в глазах уже затеплился легавый огонек. И как он ни старался скрыть этот огонек за небрежностью, за нарочитой леностью, ему это не удавалось. Что ни говори, а жило в чиновнике особых поручений стремление, даже жажда идти по следу, кого-то искать, высматривать, где-то что-то вынюхивать… Кто-то рожден поваром, кто-то пахарем, кто-то царем, а Кочкин был рожден ищейкой. – Это работник при губернаторском доме, что-то вроде чернорабочего, открывал ворота, двор мел, непотребства всякие убирал… Принеси – подай, – не отводя взгляда от серебряного ножа, сказал начальник сыскной. – Так чего его искать? Он, наверное, там и стоит у ворот? – Когда я был в доме губернатора, мне сказали, что он в тот день не вышел на службу, будто бы запил… – Ну сейчас-то, наверное, уже и протрезвел… – Меркурий не выходил из образа мало интересующегося человека. – Может быть, может быть, – мотнул головой Фома Фомич, – поэтому ты вначале метнись в дом губернатора, и если Курбатка, так его там кличут, на месте, то бери его за шиворот и тащи сюда… – А если его там нет? – А если его там нет, что будет очень и очень подозрительным, тогда, – начальник сыскной оставил нож, вынул из кармана сложенную вдвое бумажку, положил на стол и двинул ее в сторону Кочкина, – здесь адрес. Если Курбатка там, действия твои те же: бери его и тащи сюда. |