Книга Хроники закрытого города, страница 47 – Улана Зорина

Щеки юноши расцвели багровыми розами, и, стараясь скрыть неуместный конфуз, он неловко уселся. К счастью, следом за объектом волнений в сруб бодро ввалился мужик.

Хмурым взглядом окинул он парочку, задумчиво почесал бороду и сурово изрёк:

– Что ж, вот и время пришло. Собирайся, болезный.

– Но батюшка…

– Цыц! – грозно зыркнул хозяин на дочь. Та стыдливо потупилась, теребя пальцами косу. Теми самыми, что сводили Максима с ума минувшей ночью.

– Ох, – только и смог выдохнуть парень.

Нега покинула тело, и он наконец-то поднялся.

– С собой ничего не даю, да и ты брать не смей. Живи себе с миром да по совести, – суровые наставления седовласого старца в одно ухо влетали, а в другое вылетали, не задерживаясь ни на миг в воспалённом мозгу. Там сейчас царила лишь синеглазая фея.

Неужто и впрямь дивный сон? Максим терялся в догадках. А меж тем хозяин решительно двинулся к двери.

– Ну, неча время терять, пошли, – буркнул он.

Едва отцовская спина скрылась за дверью, Беляна опрометью метнулась к Максиму. Не успел тот и глазом моргнуть, как влажные губы жадно впились в его рот, пронзая растерянный разум безумным восторгом. В нос ударил уже знакомый аромат бархатистых цветков, и Максим с радостью осознал, что пережитое блаженство вовсе не сон. Руки юноши сомкнулись на гибком стане, притягивая к себе соблазнительницу, но та внезапно отпрянула.

Боязливо оглядываясь, сунула она ему свёрток и торопливо что-то шепнула. Миг – и она, махнув белой косой, скрылась за дверью.

Растерянный и обомлевший Максим опустил взгляд на руку и тут же узнал подарок отца.

Кровь бросилась Максиму в голову. Как он мог позабыть? Идиот. Слюни распустил, когда отец там… На глаза навернулись слезы. Медленно развернул он измятый листок и виновато посмотрел на купюры. Но было там еще кое-что, и при виде этого мечтательная улыбка сгладила угрюмые черты. Среди хрустящих бумажек серебряной молнией сверкнул заботливо скрученный локон. Опасливо осмотревшись, Максим завернул драгоценность и суетливо сунул за пазуху. Нельзя, чтобы хозяин увидел. Почему-то Максим не сомневался, что тогда не видать ему столь диковинного прощального подарка.

Сурово сдвинув брови, мужик ждал его у хаты. Выйдя на улицу, Максим огляделся.

Небольшая деревушка в несколько домишек ютилась в пологой долине, сплошь окружённой болотами. Даже воздух тут был по-болотному терпкий и гнилостный. Максим невольно поморщился, когда вспомнил ледяные объятия топи.

Беляна так и не вышла.

Молча брёл он вслед за своим спасителем, а сердце рвалось назад, к васильковым глазам под белёсыми ресницами, к пухлым губам, сияющим влагой, и нежным умелым пальчикам юной красавицы. Будто бы что-то почуяв, мужик остановился, пропустил Максима вперёд и хлопнул того по плечу.

– Ты не держи на нас зла, парень. Не всем место в нашем селении, да ты и сам скоро поймёшь. А как время придёт,возвращайся. Видел я, как ты смотрел на Беляну, да и сам люб ей оказался. А сейчас ступай с Богом, и пусть он поможет тебе.

Тяжёлая ладонь исчезла, как и сопровождавший их весь путь стрёкот болот. Тишина сдавила голову, и, уже понимая, что случилось неладное, Максим резко обернулся.

С глаз словно пала пелена. Он стоял, прижав к груди обе руки, на самом краю топкой ямы, а впереди, на пологой поляне, раскинулось древнее кладбище.