Книга Вианн, страница 18 – Джоанн Харрис

– Вианн? Я с тобой говорю!

За спиной раздался голос Луи, резкий от раздражения.

– Я велел тебе поторопиться, а не спатьнад кастрюлей!

Я убавила огонь.

– Извини. Я наверное…

Луи покачал головой.

– Еще столько надо сделать! Придется самому.

– Нет, не надо! – возразила я. – Дай мне закончить самой. Я знаю, что могу.

Он пожал плечами.

– У меня есть киш на всякий случай. Подам его с салатом, если суп не будет готов вовремя.

На кухне не было часов, а наручные я в последний раз носила еще до того, как мать решила перебраться в Нью-Йорк. «Время есть, – сказала я себе. – Время есть». Я заглянула в кулинарную книгу Марго. Rouille. Для него нужны ступка и пестик.

Впервые вижу такие здоровенные ступку и пестик. Может, подарок на свадьбу или наследство от родственника. Чеснок, яичный желток и шафран. Пахнет насыщенно и резко, это как акцент; вкус, который мне пока не знаком. Добавить хлебные крошки, кайенский перец и оливковое масло, растереть в пасту. Хорошо. У меня получается. Теперь нужно процедить и загустить суп. Mouli глумливо усмехается, как злобный клоун.

«Как это вообще собрать?» Диск кулинарной мельницы похож на зубья циркулярной пилы, с его помощью нужно крошить крупные кости и чешую, а мелкие перетирать до правильной консистенции. Это было непросто: mouli была старой, а ручной механизм тугим; кроме того, если не получалось давить равномерно, диск выскакивал и падал в кастрюлю. Когда я все процедила и перемолола в пюре, солнце уже ушло и снаружи все стихло.

Время обедать.

Но были и хорошие новости: бульон выглядел прилично и аппетитный густой запах вареной рыбы, трав, шафрана и вина становился все гуще. Я добавила последний слой рыбы для варки в бульоне, поджарила хлеб для крутонов, перелила суп в супницу, добавила rouille к поджаренным ломтикам хлеба. Затем накрыла супницу крышкой и вынесла в бистро.

Ко мне повернулись девять лиц. Я узнала Луи, Эмиля, Родольфа и еще несколько человек, имена которых пока не были мне известны. Увидела их гримасы, улыбки и нахмуренные брови. На тележке стояла стопка грязных тарелок. На настенных часах у двери было без пятнадцати два.

Луи угрюмо посмотрел на меня. Лицо его было мрачным как туча.

– Я следовала ее рецепту, – сказала я. – Я очень старалась все сделать правильно. Но рецепты как дети. Нельзя просто поручить кому-то за ними присматривать и рассчитывать, что они будут хорошо себя вести.

Сперва мне показалось, что ничего не изменилось. Я стояла и держала громоздкую супницу, которая становилась все тяжелее. Затем он пожал плечами, и его лицо как будто немного смягчилось.

– Обед закончился, Вианн. Но… если кто-то хочет попробовать буйабес, я не стану брать денег.

Если кому-нибудь интересно.Вот в чем суть. Мне нужно было завоевать не только Луи, но выражения лиц его завсегдатаев было сложнее понять. Эмиль смотрел на меня с чем-то вроде удовлетворения; Родольф старательно изучал свою чашку кофе; а мужчина, имени которого я не знала, угощал сахаром собаку у ног. Непохоже, чтобы кому-то из них было интересно. Непохоже, что кому-то было не все равно, что я стою и жду с супницей в руках, да и почему это должно было их волновать? Кто я для них? Незнакомка, чужачка, которая вторглась в их размеренную жизнь…

И тут я увидела, что она сидит за столиком у двери. Та старуха с Рю-дю-Панье, у которой я купила розовые пинетки. Она сняла свою соломенную шляпу, но я узнала ее по блеску темных глаз, облаку седых волос и улыбке, задумчивой и озорной.