Книга Вианн, страница 72 – Джоанн Харрис

Я прерывисто вздохнула. Неправда. Я буду прекрасной матерью.

Такой же, как твоя мать? Которая протащила тебя через полмира? Меняла твое имя в каждом городе? Шарахалась от каждой тени?

Это несправедливо. Она старалась как могла. Она научила меня всему, что знала.

И что же тызнаешь? Где ты родилась? Когда у тебя день рождения? Кем была твоя мать? Как тебя зовут? И ты правда утверждаешь, что с твоей дочерью все будет иначе? Что с тобой она будет в безопасности? Что ты никогда не изменишь ее имя и не скажешь ей: в следующем городе будет лучше?

Я долго лежу без сна, прислушиваясь к звукам больницы, как к шуму моря в раковине, а когда наконец засыпаю, мне снится скамейка на железнодорожной станции, и гудки далеких поездов в темноте, и луна над головой, похожая на ломтик лимона, будто из волшебной сказки, и голос Хамсин вдалеке: «Отправляясь на поиски себя, постарайся не забыть саму себя».

4

15 октября 1993 года

Утром я проснулась и обнаружила, что мою одежду постирали, а завтрак принесли на подносе вместе с кипой бумаг, которые нужно заполнить.

– А сейчас немного писанины, – сказала медсестра, которая принесла завтрак и бумаги, кладя папку-планшет рядом с моей койкой. – Ваш номер Sécu. И тому подобное.

Разумеется, у меня нет ни номера, ни настоящего удостоверения личности. Но я уже бывала в подобных ситуациях, и у меня инстинкты моей матери. Я улыбнулась.

– Да, конечно. После завтрака.

– Кушайте спокойно. Я вернусь через десять минут.

На завтрак дали кофе с булочкой, бутылку воды и фрукты. Я выпила кофе, съела булочку, оделась и взяла планшет. Положила бутылку в карман куртки, целеустремленным шагом вышла с планшетом в руках из палаты и направилась по полному людей коридору. Врачи и медсестры сновали туда-сюда, и никто не обращал на меня внимания.

Секрет не в шапке-невидимке, а в поведении,говорила моя мать. И она права. Не нужно сливаться с фоном. И даже прятаться не нужно. Нужно, чтобы люди поверили: ты не имеешь к ним никакого отношения. В больнице для этого достаточно выглядеть уверенно и не нуждаться в помощи. Я заметила, как медсестра возвращается в мою палату, и свернула, чтобы не попадаться ей на глаза. Затем я прошагала мимо регистратуры, вышла через главный ход и не сбавляла скорость, пока не повернула за угол, где выбросила планшет в урну и изменила походку, подстраиваясь под туристов вокруг.

Вчерашняя морось превратилась в затяжной ливень. Даже сейчас в моих воспоминаниях о Тулузе все время идет этот дождь, окрасивший знаменитый розовато-красный кирпич в тусклый бордовый цвет. У меня не было ни денег на метро, ни дорожной сумки, ни вещей. Поэтому я снова направилась к автовокзалу в надежде, что женщина из Café Pamplemousse в курсе, что случилось с моей сумкой. Но когда я наконец добралась до кафе, около полудня, дверь не поддавалась, а табличка на ней гласила: «Закрыто».

Я обогнула кафе и нашла мусорные баки под пластиковым навесом. Моя сумка оказалась в последнем баке, на связке старых журналов. Она была открыта, но дальнейший осмотр показал, что мои вещи на месте – карты моей матери, наши документы – немногочисленные пожитки человека, для которого даже книга или мягкая игрушка может оказаться лишней тяжестью. Баночка с приправой Ги была открыта, но цела, ее содержимое рассыпалось, и я снова оказалась в шоколадном магазине, конш-машина тихонько гудела, и повсюду витал аромат какао. Но розовые пинетки и наличные пропали, и я знала, что это плата за мою маленькую демонстрацию силы.