Книга Пять замерзших сердец, страница 132 – Лора Манель

Фло разочарован вдвойне: он не улетит этой весной в Штаты.

Я, как и все, надеюсь, что долго это не продлится.

20 ноября 2021 г.

Мама, после месяцев ожидания я могу наконец отправиться за океан. Наконец-то! Это шутка. К несчастью для меня, они тоже закрывали границы на максимально долгий срок. Слава Богу, все утряслось.

Я лечу завтра. Я не был у тебя с лета. Мне правда жаль, но ты знаешь, как сложно все было в этот период.

Жду не дождусь…

Я счастлив… И знаю, что ты рада за меня. Помню, как ты один раз сказала: детей рожают не для того, чтобы держать их при себе… Это правда. И все-таки меня мучает совесть: теперь между нами будет Атлантика.

Утешает одно: будь ты на свободе, я бы тоже уехал. Я решил жить так, как если бы ты была на свободе, испытать все, что мне дано испытать, и выбирать свободно.

Я знаю, ты не обидишься.

Я вернусь повидаться с тобой.

Целую, береги себя.

Флориан

Понедельник, 27 декабря 2021 г.

Лео гораздо активнее участвовал в праздновании второго Рождества в своей жизни (что вполне естественно для ребенка). Мы собрались малым составом у папы и Сэм, а еще были ее дети. Мы не часто видимся, они моложе меня, но нам всегда уютно вместе. Было славно.

Они дольше, чем по телефону, расспрашивали о моих новых профессиональных обязанностях: с сентября я преподаю… в тюрьме. Да, знаю, это странно для человека моей судьбы, но я случайно увидела по телевизору один репортаж, и меня проняло. Довольно долго я раздумывала на эту тему, и в конце концов любопытство и желание принести пользу оказались сильнее отвращения и сомнений. Я предложила свою кандидатуру. Ответная реакция была странной. Меня словно хотели спросить: «Ты получила агреже, чтобы преподавать в тюрьме? Других забот нет?» Я не сказала, что моя мать давно содержится в одном из государственных пенитенциарных учреждений и что я все время спрашиваю себя, как люди (другие) доходят до подобного. И я, конечно же, не упомянула, что стала для матери судьей куда более суровой, чем те, кто вынес ей приговор.

Вот так я сама оказалась в тюрьме. Приезжаю каждую неделю, на много часов. Помогаю вспомнить забытое заключенным – у которых часто были проблемы с обучением в школе, так что они даже аттестатов не получили, – и пытаюсь научить этих людей новому. Они обо мне ничего не знают, но сами иногда открываются. Они, конечно, не ангелы (хотя у меня занимаются не самые отпетые), но я справляюсь. Эмоционально бывает сложно. Я впитываю их чувства, слушаю рассказы о жизни на воле, о семьях и рвущихся связях, о том, чего им больше всего не хватает в тюрьме. Часто они говорят о море, ощущении солнечных лучей на коже, о детском смехе. Иногда я пытаюсь угадать, что назвала бы первым моя мать.

Я решила основать мастерскую слэм-поэзии – уверена, что у меня получится и результат окажется потрясающим.

Я обожаю возвращаться вечером домой к любимому мужчине, сыну и настоящей жизни и почти физически осязать аромат счастья, снова и снова понимать, какая удача выпала на мою долю.

Где-то через год Катрин может выйти из тюрьмы. Поведение сестры в заключении было безупречным, так что ее вполне могут выпустить по УДО через двадцать два года, значит, дата приближается.

Я очень рада. В тюрьме отлично поставлен процесс реадаптации заключенных, которые действительно хотят начать новую жизнь. Катрин продемонстрировала разнонаправленную мотивацию: она работает в ассоциации «Читать, чтобы выйти», участвовала в конкурсе сочинений, ее текст занял призовое место и вошел в сборник «Жизнь перед нами». Просто гениально! Катрин сообщила мне об этом по телефону несколько дней назад. Она была ужасно горда собой! Я очень хочу купить эту книгу и подарить на Рождество Анаис.