Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 105 – Анаит Григорян

– Надо же. – Кисё, подойдя к автомату и закинув в него мелочь, с любопытством взглянул на часы. – Как новенькие, и не скажешь, что им больше ста лет.

– На них в свое время была большая мода. У моих родителей тоже были такие, черные, там должна быть надпись Made by Meiji Clock Corporation Nagoya, Japan, – отозвался Такизава, устало опустившись на скамейку. Английские слова он произнес с сильным акцентом, но Кисё, разглядывавший циферблат, утвердительно кивнул. – Я их в детстве побаивался.

– Побаивались?

Автомат с грохотом выдал три бутылки горячего латте.

– Мама, оставляя меня дома одного, всегда их останавливала, а потом забывала завести, так они и висели у нас в гостиной и почти всегда показывали неправильное время. Мама, когда это наконец замечала, сердилась и ругала меня за то, что часы приходится так часто останавливать, хотя завода у них хватает на месяц. – Такизава на мгновение задумался. – Женщины всегда так: сначала сделают что-то ради тебя, а потом ты у них виноват.

– Вот как… – Кисё вернулся с латте и вручил его Такизаве и Александру. – Остальное там, к сожалению, все холодное.

– Спасибо вам. – Такизава взял бутылку обеими руками и крепко сжал, согревая пальцы. – Без вас мы бы пропали.

Он испытующе посмотрел на Кисё, как будто ожидая, что тот ответит на какой-то его вопрос, но лицо официанта оставалось приветливо-непроницаемым.

– Эти часы и сейчас находятся в доме ваших родителей, Такизава-сан? – спросил Александр, почувствовав, что пауза становится неловкой.

– Нет… – Такизава опустил глаза, сделав вид, что внимательно рассматривает этикетку на своей бутылке латте. – Когда я поступил в университет, мама сдала их в антикварный магазин – сказала, что не хочет, чтобы в доме была вещь, которая мне не нравится. Какой смысл было избавляться от них, если я уже не жил дома? Наверное, они просто ей надоели… их нужно было заводить, да и пыли на них скапливалось столько, будто они ее притягивали: на всех выступах и на резной завитушке сверху почти всегда лежала пыль.

Кисё присел рядом с Такизавой и открутил крышечку у своей бутылки латте. Александру был виден его профиль с немного приплюснутым носом: обыкновенный молодой японец из тех, с кем Александр каждый день ездил на работу в банк в Нагоя. Уголок его рта был все еще приподнят в улыбке, как будто он вспоминал о чем-то приятном.

– Я их хорошо помню, точно такие же были, – Такизава кивнул на висевшие на стене часы. – Ребенком я смотрел на них по вечерам в воскресенье и был уверен, что только из-за них придется идти завтра в школу, а потом они отсчитывали последние дни перед вступительными в университет. Когда мы начали встречаться с Ёрико, мне казалось, что, где бы мы ни были, старые часы Мэйдзи притаились в темной нише и считают минуты, приближая наше расставание.

– Вот как… – Кисё сделал глоток латте, и на его лице отразилось недовольство. – Аа, ну вот, совсем не сладкий, неужели так трудно было положить в него немного сахара… У моего брата в Киото есть один знакомый мастер: если принести ему часы и попросить по-особенному их настроить, он может так изменить механизм, что часы будут прибавлять время – немного, всего-то пару часов в сутки или несколько дней в году, но если речь идет о золотой неделе[228]или о свидании с девушкой, это не так уж и мало.