Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 174 – Анаит Григорян

– Типа того.

Они еще некоторое время постояли рядом молча, думая каждый о своем. Паучок в иероглифе «ко» закончил плести паутину и притаился в углублении камня. «Такай» – «высокий», «ки» – «дерево», «Аи» – «любовь», «сидзука» – «тихий», «ко» – «ребенок». Александр зажмурился и снова открыл глаза, но надписи остались прежними. Он повернулся к Такэхиро.

– Вот, собственно, и все, что я хотел тебе рассказать, – поймав его взгляд, произнес юноша. – Я сам виноват, что так вышло. Если бы я не вылетел из университета, бабушкам Аико и Сидзуко не пришлось бы так тяжело работать даже после смерти. Тебе решать, как поступить дальше, – если тебе интересно мое мнение, то, думаю, Аи-тян была бы не против начать с тобой встречаться. Ну что, идем?

– Я… я догоню вас, Такэхиро-сан, – пробормотал Александр. – Мне нужно немного побыть одному.

– Понимаю. Тогда я пойду вперед. Они, наверное, уже заждались меня – я говорил, что приеду утренним поездом.

– Да. Да, конечно.

– Я не стану говорить им, что мы встретились, – добавил Такэхиро.

– Спасибо вам, Такэхиро-сан.

– Да не за что, – усмехнувшись по своему обыкновению, парень пожал плечами. – До скорого.

Они пожали друг другу руки, и Такэхиро, развернувшись, зашагал по знакомым дорожкам к выходу с кладбища. Александр еще некоторое время посмотрел ему вслед – затем, когда он скрылся из виду, повернулся к могилам. Ему вспомнилось милое простоватое личико Аи-тян, ее застенчивая улыбка, слегка неровные, как у большинства японцев, зубы, совсем ее не портившие и придававшие ей еще больше очарования. Темные, с любопытством и затаенной грустью устремленные на него раскосые глаза. Наверное, сегодня она снова будет играть со старшим братом в бадминтон на улице – погода хорошая и воланчик не унесет ветром. Он опустил взгляд на букет, который все еще сжимал в пальцах, медленно развернул обертку, разделил тюльпаны поровну, поставил в высокие каменные вазы по обе стороны от могилы и, молитвенно сложив вместе ладони, низко поклонился. Затем взял оставленный Такэхиро ковшик, зачерпнул воды из ведерка и наполнил обе вазы, чтобы цветы раньше времени не увяли. Остатки воды он вылил на могильные камни, после чего, еще раз поклонившись, побрел к видневшемуся за деревьями храму.

Придя на станцию, Александр взял билет на ближайший скоростной поезд линии JR, направлявшийся в Тоёхаси с остановкой в Нагоя. На платформе было пустынно – в середине дня он один собирался покинуть Огаки. Он огляделся, но за высоким ограждением железнодорожных путей города было почти не видно. Нужно будет позвонить Такизаве – если он сегодня свободен, то вечером с радостью согласится составить ему компанию в баре «Куробоси».

Маленький белый самолет на встроенном в спинку впереди стоящего кресла экране приближался к воображаемому горизонту, медленно продвигаясь вдоль зеленой линии, повторяющей кривизну земной поверхности, к пункту своего назначения. Александр легонько ткнул пальцем в экран, и надпись TOKYO сменилась на иероглифы —「東京」. Его всегда восхищала графическая соразмерность этого слова: назвать город «восточной столицей» стоило лишь ради того, чтобы соединить в одно целое два похожих друг на друга символа.