Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 44 – Анаит Григорян

– Клари2н, – коротко ответила филиппинка.

– Клари2н?

– Как марка косметики. – Говоря, она на него не смотрела – тоже разглядывала потолок, видимо считая минуты до окончания заказа.

– А по-настоящему?

– Ты все равно не запомнишь, гайкокудзин[121]. Если не хочешь больше секса, за время все равно придется заплатить.

Он перевернулся на бок, оперся на локоть и посмотрел на нее: в тусклом освещении комнаты она казалась совсем молоденькой, хотя, наверное, была чуть старше его. Широковатое лицо с маленьким аккуратным носом, маленький рот, из-за помады казавшийся больше, короткая стрижка с челкой. Тело – не то чтобы очень привлекательное, разве что эти ее дорогие сиськи, которые ни в коем случае нельзя было трогать.

– Эй, не смотри на меня так, – сказала филиппинка. – Могу сделать тебе рукой, если хочешь.

Он промолчал. Завтра нужно было рано вставать и идти в банк, а он вместо того, чтобы хорошенько отдохнуть перед новой ответственной работой, потащился в бордель.

– Ну? – Она пошевелилась, и он почувствовал, что кровь у него на пальцах уже начала засыхать. – Ладно, если так хочешь, могу взять в рот. Дополнительно за это не попрошу. Эй? Ты хочешь или нет?

– Мне завтра на работу, – невпопад ответил Александр.

– А, – Клари2н не повернулась к нему, – ты в банке работаешь?

– Как ты догадалась?

Проститутка постучала указательным пальцем над левой грудью.

– Зеленый значок на воротнике. У меня был один клиент. Симпатичный. – Она наконец повернулась и посмотрела на Александра. Ее большая грудь свесилась набок, и он осторожно погладил темный бугорок соска. Филиппинка на это никак не отреагировала. – Сказал, что у меня красивый голос и я могла бы работать сэйю[122]. – Уголок ее рта дернулся, как будто она собиралась заплакать, или так просто показалось из-за падавшей на ее лицо тени. – Хороший человек.

– Ты запоминаешь своих клиентов?

– Редко.

– А меня будешь помнить?

– Нет. Завтра утром уже забуду.

– Вот как…

– А ты думал, буду вспоминать тебя всю оставшуюся жизнь? – Из-за акцента было не разобрать, произнесла ли она это с грустью или с насмешкой.

Впоследствии он еще несколько раз наведывался в заведение на старой улочке по дороге к храму Асама-дзиндзя, но Клари2н всякий раз оказывалась занята с клиентом. Из других девушек он хорошо запомнил только одну угрюмую японку, которая, приведя его в номер, прямо в одежде улеглась на кровать и отвернулась к стене. Когда Александр спросил ее, что все это значит, девушка ответила, что не собирается его ублажать, так что пусть он пойдет и нажалуется на нее администратору, чтобы ее уволили.

– Хочу завязать с этим дерьмом и начать новую жизнь, – хмуро пробубнила японка, не поворачиваясь.

– А почему тогда сама не уволишься? – удивился Александр.

– Да мне как-то неловко. Пусть лучше они сами меня выпрут, – пояснила она и добавила чуть более дружелюбно: – Я уже скопила на первый семестр художественного колледжа, у меня парень художник, живет в сквоте. Там перекантуемся первое время, а потом, может, повезет и будут заказы, он у меня талантливый. Или пойду кассиршей в 7–Eleven. В любом случае к этому дерьму я возвращаться не собираюсь, достало уже смотреть на похотливые рожи незнакомых мужиков, которые только за одним сюда являются.