Онлайн книга «Девять кругов мкАДА»
|
– Восторг, – говорит она ласково. – Вопрос в том, от чего ты готова отказаться ради своей настоящей жизни. Что предложишь взамен? У меня ничего нет. Работа от раза к разу, тыщ семьдесят на карте и съемное жилье в Зеленоградске, которое оплачивает мама. – Что, если я бухать брошу? Насовсем? – Алкоголизм, да? – щурится она сочувственно. – Бытовое пьянство. – По ее лицу видно, что предложение так себе, и я перебираю без цели, наугад: – Найду работу по специальности, переведу денег детскому дому, посажу дерево, отдам то, не знаю что… – А вот это нам подходит. Двигай-ка за мной. Я совсем не замечаю, как к нам присоединяется одноглазая собака. Откуда-то взявшись, она трусит рядом, как будто всегда тут была. Мимо детской площадки, мимо уличной сцены, мимо киоска с кофе и цветочной палатки, мимо автобусной остановки – прямо в открытую дверь подвала, на ступенях которого я не далее чем вчера художественно выстраивала цветочные горшки. Собаке внутрь можно, а мне – нет, на что указывает вытянутая поперек входа рука моей спутницы. Только сейчас я замечаю табличку. Казенные буковки утверждают, что здесь располагается Царицынский клуб любителей… колдовства? – Тимофей! – кричит женщина, просунув голову в дверной проем. – С ней город говорит! Помощь твоя нужна! Из подвала выглядывает подросток с зелеными волосами. Прячет забитые «рукавами» руки в карманы широченных джинсов и глядит на меня ясно-ясно. – Если честно, я не хочу тебе помогать. Ты Добродею поводком отхлестала, а Федора расплющила молотком и смыла в канализацию. Я не уверен, что ты заслуживаешь помощи, но ты егодочь, поэтому мои желания не имеют значения. – Ошибаешься, – криво усмехаюсь я. – Мы с Добродеей не знакомы. Одноглазая собака гулко подает голос. Ощущение не моей жизни сгущается. – Почему ты так странно произносишь – «егодочь»? – Онпервый, с кем заговорил город, – поясняет Тимофей охотно, – и великий человек. Онне только расшифровал язык города, но и сделал его доступным для всех нас. И за это егомучали, пытались лечить, заставляли врать, что на самом деле онвсе выдумал… Елизавета, запрешь? Мне стоит неимоверных усилий не заржать, но я держусь. Седая Елизавета звучно хлопает дверью подвала, я снова натыкаюсь взглядом на вывеску – нет, все-таки «…кактусов», и мы медленно движемся к моему дому. – Когда-нибудь я напишу про негокнигу, – признается Тимофей так, что сразу понятно – работа уже кипит, но меня больше волнует другое: – А кактусы? В чем смысл? – Кактусы – защитники, – улыбается Елизавета, и Тимофей с готовностью, как отличник у доски, подхватывает: – Онобнаружил это случайно, когда работал в Царицынских оранжереях. – Папа действительно там работал, я тогда еще в садик ходила. Немного дико, что им это известно. – Как раз должны были опубликовать материал о языке города в одном авторитетном издании… – В «Вестнике аномального», – фыркаю я. Папа строчил для них статейки время от времени, тоже мне тайна. Тимофей розовеет. – Ну да. Статья «Город говорит», выпуск за февраль две тысячи четвертого: «Находясь в полной зависимости от существующей знаковой системы, под которой подразумеваются все доступные для видимой трансформации информационные пространства (наружная световая реклама), урбанистическая коммуникация предполагает особый вид взаимодействия, основанный на составлении слов путем видоизменения буквенных сочетаний для воспринимающего субъекта». Егоразыскивали с целью принудительного лечения, рассчитывали взять на работе, в оранжерее – и не нашли! А онпрямо там стоял, бежать-то некуда. Они мимо него – туда, сюда! А онстоит себе такой, за кактусом, ничего не понимает, зато потом ка-ак понял!.. |