Онлайн книга «Паучье княжество»
|
На Настином лбу проклёвывались щели. Две над одной бровью и две над другой. Они ширились, края расползались, уступая место чему-то… тоже чёрному. И блестящему, мокро и сахарно, как ярмарочный петушок на палочке. Глаза.Это были глаза. Лишние две пары, будто… будто у паука. Настя гордилась своими глазами. Маришка в ужасе таращилась на неё. Что ж… Теперь глаз у подружки было целых шесть. – Что всё это значит?! Что?! Маришка и не слышала, о чём болтают Варвара с умертвием. Всё это было… совсем-совсем не по-настоящему. Маришка глядела на Настю. Мёртвую. Совершенно точно мёртвую. И почему-то… шестиглазую. Всё это никак не укладывалось в голове… Комната перед глазами почернела. А затем вновь посветлела, стала куда ярче, куда чётче. Будто зрение резко сделалось лучше. А потом снова потемнела. Темнела-светлела, темнела-светлела. Будто кто-то вертел туда-сюда колёсико керосиновой лампы. В очередную вспышку яркого света Маришка увидала, как Настя в углу пошевелилась. Одёрнула платье и чуть улыбнулась. Прищурила хитро все… шесть своих глаз. Затем всё вокруг снова сделалось тёмным. А когда чернота расступилась, Настя сидела на прежнем месте, и подол опять был задран до неприличия высоко. И совсем она не улыбалась. И глаза были светлыми и холодными. И было их всего два. – «Поцелуй императрицы», это яд, с-снотворное. Для… неизлечимо больных. Неужели собственный разум так подводит её? Маришка попыталась подняться на ноги. Чтобы приблизиться к Насте, сесть рядом, понаблюдать, пристально посмотреть, подловить её, когда та снова начнёт шевелиться. «Какие глупые игры». Но ноги ей отказали. Маришка рухнула на четвереньки, влетев лбом в решётку. Прутья, словно растревоженный улей, отозвались гулом. Но приютская совсем ничего не почувствовала. – Император… Император велел избавиться от приютов. – Да! Да, реорганизация, мы ведь поэтому здесь! Но… – Нет, Варвара. Он велел вывезти приюты из городов. И усыпить… усыпить всех. Яд действует мягко, он… они… говорят, это милосердно. – Что вы несёте?! – Я… пожалуйста, простите меня. Я… Я только… За неповиновение положен расстрел, но… – Отчего ты не идёшь к нам? – маленькая бритоголовая Настя, так непохожая на ту полоумную красавицу-куклу с ярмарочной площади, опускается на краешек Маришкиной кровати. Та сидит, уткнувшись в ветхую тетрадку, и всё без остановки что-то строчит в ней огрызком карандаша. – Я не хочу. – Отчего же? – Настя искренне удивлена. «Уж действительно, с тобой-то они чудо какие приветливые». – Ни от чего. Не хочу, и всё. – Ну чего ты, ну пойдём. – Настя кладёт холодные пальцы на Маришкино запястье. – Не хочу там быть без тебя. Маришка смотрит на неё поверх жёлтых тетрадных листов. Ей никто никогда такого не говорил. В груди ворочается тёплый комок. И она сглатывает тягучую слюну, разрываясь между недоверием и невозможной симпатией. – Ты всерьёз? – Конечно. Пойдёшь? – Я… не знаю. Право, меня там не… – Я не вег'нусь без тебя. А наутг'о тебе достанется от них от всех! – В Настиных глазах пляшут озорные искорки. Маришка поджимает губы. – Идём, говог'ю тебе! Там весело. – Едва ли мне будет там… – Будет! Идём, Маг'ишка! – Настя уже сжимает оба её запястья. Тянет на себя. – Идём-идём-идём! – Ты достанешь! – Именно! Идём-идём! |