Книга Паучье княжество, страница 59 – Мария Понизовская

Позади усадьбы тоже ничего не росло. Земля была твёрдой под серой и тонкой снежной коркой. Неровной, иногда со слишком высокими холмиками и слишком низкими впадинами.

– Не может же здесь ничего не расти, – рассеянно произнесла Маришка, когда влюблённый Настин пыл поутих, и они с какое-то время просто молчали.

– Плохая земля. Плохая погода.

– Но чтобы совсем ничего… Ни деревьев, ни кустарников.

«Может, стоит подумать о новом доме? Мы почти выпускницы, так и так нам тут осталось недолго…» – Маришка почти собралась с мыслями, чтобы сказать это вслух, как вдруг её остановил стук тяжёлых шагов.

Он же мгновением позже заставил обеих их оглянуться.

Из-за угла появилась рослая фигура смотрителя.

«Плохой сегодня день», – промелькнула в голове Ковальчик тоскливая мысль.

Терентий, завидев их, резко остановился. И по тени, пробежавшей по лицу его, было не особенно ясно, о чём он подумал, застав здесь чужачек.

Смотритель сделал шаг вперёд и снова застыл. Свет из кухонных окон упал ему на лицо. Побитое оспой, оно показалось им обеим восковой маской.

– А чаго это вам тут надобно? – губы его растянула улыбка, тогда как глаза оставались совсем холодными.

– Так… – Настя широко улыбнулась в ответ, обаятельно и ласково, будто это был один из влюблённых в неё городских повес, падкий на смазливые личики учитель этики или, в конце концов, Александр. – Так это, пг'осто гуляем мы, господин смотритель.

Терентий сделал медленный шаг в их сторону, и Маришке подумалось, что ступает он будто охотник, завидевший кулана. И это была неприятнаямысль.

– А нечего тут гулять, – голос его был такой… хоть и скрипучий, но нарочито мягкий, как у ярмарочных дрессировщиков крыс. – Вам разве позволял кто?

– Ну и не запг'ещал… – улыбка Насти чуть поугасла.

А смотритель, наоборот, растянул губы сильнее – странновато так, будто оскалился. И снова шаг вперёд сделал. Неспешно, крадучись.

Воспитанницы отступили назад. Вместе. Как одна.

– Вам туточки не должно шляться, – сахарным голосом произнёс он, а усмешка его становилась всё шире, а рука медленно заползала за пазуху бушлата.

– Что вы делаете? – голос Маришки в мгновение охрип.

А Терентий не ответил. Терентий вытягивал из-за ворота свернутую кольцами плеть.

– Что вы делаете?!

Распрямляясь, кольца дёргались. Пока язык плети с шорохом не опустился на промёрзшую землю.

Маришка схватила подругу за рукав. У ног смотрителя плеть разворачивалась будто змея.

– Маленькие потаскушки, – оскал Терентия стал по-настоящему жутким. Как у Петрушки с вертепа. – Непослуш-ш-шные. – Язык плети взметнулся и с щелчком рассёк воздух. Воспитанницы взвизгнули, отшатываясь назад. – Кто позволил вам выходить из спаленок, а-а? КТО ПОЗВОЛИЛ ВАМ, КРЫСИНЫЕ ПОТРОХИ, ШЛЯТЬСЯ ЗДЕСЬ?!

Обе приютских, словно бы по команде, развернулись на каблуках и бросились прочь – в темноту, прочь от горящих окон.

Земля под туфлями скользила, то пестря ухабами, то роняя беглянок во впадины. Они бежали наугад, едва различая в темноте дорогу. Держась ближе к стенам усадьбы, воспитанницы пытались оббежать её с другой стороны – попасть к парадному входу, оказаться в спасительном тепле собственной комнаты.

Но смотритель преследовал их с быстротой медведя. Плеть лизала им пятки, заставляя взвизгивать, спотыкаться.