Книга Зимняя почта, страница 66 – Саша Степанова, Анастасия Перкова, Оксана Багрий, и др.

И если до этого Данилу Данилычу казалось, что его разыгрывают, то теперь стало не до смеха. В голове быстро сложился пазл, но разум все равно не хотел верить. К нему в лавку забрела потеряшка?

Он рассеянно вышел из-за прилавка. К своим пятидесяти восьми годам он не стал отцом и не обзавелся племянниками, а по работе с детьми общался так редко, что понятия не имел, как и о чем с ними говорить. Он развел руками и замер в раздумьях. Ему и невдомек, что так он еще больше выглядел тем взрослым, которому нельзя говорить свои имена. Возможно, девочка потому и попятилась.

— Ты меня не бойся, — опомнился Данил Данилыч и замахал руками. — Я тебя не обижу. Но давай-ка еще раз: ты пришла сюда одна так поздно, потому что твои мама и папа… — А дальше у него не поворачивался язык. «Забыли тебя?» «Бросили?» «Умерли?» Так, она что-то говорила о воспитательнице!

— Ты ходишь в детский сад?

Девочка быстро покачала головой.От этого шапка чуть наклонилась вбок, едва не свалившись.

— А тогда откуда у тебя воспитательница?

— Она у всех нас есть. Она там работает.

— Где работает?

— У нас дома.

— У кого «у нас»?

— Ну… у нас, — пожала плечами девочка.

Данил Данилыч поджал губы. Так он точно ничего не поймет. Что же делать, что? Жене звонить? В полицию? Спасателям?

— Так вы поищете у себя мамины воспоминания обо мне? — Девочка прижала к себе елочный шарик, как будто боялась, что и его могут забрать. В голосе звучала не детская просьба, а какая-то отчаянная мольба.

Он задумчиво прикрыл ладонью губы и подбородок.

В лавке были сотни воспоминаний, но никто не терял их после того, как мнемарх поработал с ними. Воспоминание могло исчезнуть из головы только с возрастом или же из-за травмы, или кто-то насильно мог заставить себя забыть, но мнемарх не забирал воспоминания, а значит, ему и возвращать нечего. Эти воспоминания не больше чем запись, если угодно. Их не подсадить назад в голову и не заставить вспомнить забытое. Уж ему ли не знать этого.

В кармане зазвонил телефон, и Данил Данилыч вздрогнул. Казалось, они с малышкой остались одни на всей улице, а то и во всем городе, а тут бац — звонок!

— Побудь здесь.

Он быстро отошел за один из стеллажей и ответил.

— Дашенька, ты не поверишь, кто у меня в лавке.

— Та-а-ак… поверю. Говори, — послышался голос его жены.

— Девочка, которая ищет воспоминания родителей о себе.

Тишина в трубке дала понять, что Дарья Ивановна или подбирала слова, или набирала воздух для «Не смешно!».

— Не смешно, Дань, — озвучила она.

— Да я и не смеюсь.

Дарья Ивановна опять замолчала. Видимо, хмурилась в своей привычной манере: свела брови, а губы вытянула вперед. Так ей всегда лучше думалось, а Данил Данилыч сейчас ой как надеялся на ее находчивость, ведь совсем не понимал, как поступить.

— Я попробую узнать, откуда она, но несговорчивая совсем.

— Давай позвоним в полицию, Дань? Ее наверняка ищут, она ведь ребенок!

— Да. Да, пожалуй. Ладно, я перезвоню.

Он убрал телефон в карман и повернулся. Девочки не было на месте.

— Эй, ты где?

Лавка снова была пустой, и Данил Данилыч бы решил, что все ему почудилось от переутомления, если бы не елочный шарик на прилавке. Кажется, кроха оставила плату и самаотправилась на поиски воспоминаний.

Где-то в глубине помещения послышался треск, и он понял, где гостья, — в той самой комнате, куда мнемархи приносят воспоминания сразу после процедуры, чтобы оно «настоялось» и «уложилось».