Книга Зимняя почта, страница 63 – Саша Степанова, Анастасия Перкова, Оксана Багрий, и др.

Из-под опущенных век Лолы катятся льдинки слез.

— Я отнес тебя на вершину горы, укрыл среди ледников. Я пытался спасти тебя, но огонь проник в твое тело, и лед таял там, где ты лежала.

Из горла Лолы вырывается хрип, она трясет головой, не желая вспоминать то, что вспомнить необходимо: боль, отчаяние, страх. Ужас в глазах Тени. И его самого — своего друга, спутника, брата, слугу. Свою неотступную тень.

Воспоминания накатывают ослепляющей волной, и Лола мечется внутри себя, разрываясь между своей памятью и той, другой, древней, неизмеримо более огромной, чем человеческая.

Она видит, как протягивает руку с обожженными пальцами и сжимает ладонь Тени, тщась унять его боль больше, чем свою. Как в предсмертном откровении шепчет запекшимися губами: «Я вернусь». Как то, что было ею, ее сущностью, покидает бессмертное прежде тело и растворяется, разлетается по миру, рассыпается в крупинках снега, в шуме зимнего ветра.

Видит, как, рухнув на колени, зверем воет Тень.

И Лола вторит ему, заходится в плаче, но Тень держит крепко, обнимает, прижимает к себе.

— Огонь поглотил мир, — торопливо продолжает он. — Но ты всегда оставалась его частью. Я видел тебя, я слышал тебя в ветре, я чувствовал твои прикосновения в снеге. Я знал, что ты не исчезла. Но огонь полыхал долго, слишком долго. Так долго, что люди успели забыть тебя.

Тень поднимает голову, жадно смотрит в лицо Лолы.

— Я так долго ждал тебя. Я считал годы, и они складывались в десятилетия, считал десятилетия, а они складывались в века. Я так долго ждал, когда ты вернешься. Когда огонь отступит, когда Пламенная Дева ослабеет. — Тень вцепляется взглядом в Лолу, в его глазах та, старая, больодиночества и потери. — И вот мир наконец вернул тебя, собрал в метелях и вьюгах, вдохнул в это человеческое тело.

Тень отступает, возвращается в здесь-и-сейчас. Проводит рукой по лицу, прогоняя картины прошлого.

— Пора возвращаться, моя госпожа, — выдыхает он с благоговением и любовью, которая больше мира вокруг.

Ночь вдыхает зиму, метель и стылый ветер, снег и вьюгу, и на землю возвращается Изначальная Стужа Мать Тьма.

В этой истории добро не сражается со злом, рыцарь не спасает принцессу, а влюбленные не клянутся в вечной верности друг другу. И все же эта история заслуживает, чтобы ее узнали. В ней есть и любовь, и отвага, и не иначе как чудо. Она об обычных людях, одиноких среди толпы, желающих обрести свой кусочек счастья и пронести его через всю жизнь. А еще она о елочном шарике, с которого все началось…

Город готовился к очередной заснеженной ночи с завывающей вьюгой и замысловатыми морозными узорами на стеклах. В погожие дни магазины работали допоздна, но, когда по радио объявляли штормпрогноз, торговцы спешили скорее обслужить последнего покупателя и отправиться домой. Да и, справедливости ради, не так уж много людей в такие предупреждения рвались за покупками.

Ветер уже играл с прохожими: забирался под их шарфы, проскальзывал под ворот, устремлялся вдоль позвоночника, пронизывая все сильнее и сильнее. А когда ему надоедали люди, он швырялся снегом в окна, срывая его с крыш, и трепал висевшие повсюду гирлянды и мишуру.

Пронесшись мимо одной из множества торговых лавок, он задел входную дверь. Та едва дернулась, но все же заставила колокольчик громко вздохнуть.