Книга Зимняя почта, страница 62 – Саша Степанова, Анастасия Перкова, Оксана Багрий, и др.

— Ты не помнишь, но так было. Когда ночь и зима были долгими, а леса бескрайними. — Тень ведет большим пальцем по линии жизни. — И ты любила мчаться на санях сквозь зиму, укутанная ночью и снегом.

Лола хочет что-то спросить, но не может, всю ее словно сковало.

— И не было никого счастливее тебя, — продолжает Тень, — счастливее и сильнее. Люди любили тебя, а ты была к ним милосердна. Ты дарила покой и забвение, отдых и сон. Тебя славили, к тебе обращались, тебя просилио помощи. И ты отвечала, выходила из своего леса, раскинувшегося от края до края, насколько хватало глаз. Леса, куда никто не решался ступить, где были лишь звери, зима и ночь.

Тень замолкает на мгновение, держит крепко. Медленно поднимает глаза.

— А потом с запада пришел огонь. Тот самый огонь, который теперь чтут здесь, чтут повсеместно. Он согревал, он обещал свободу, обещал счастье и легкость. Там, где ты призывала к труду, он призывал к праздности. Там, где ты ждала подношений, он отдавал все даром. Огонь разгорался.

Тень проводит по линии судьбы в безвольной ладони.

— Ты не помнишь, как он занял дома. Как занял мысли и сердца людей. Не сразу, не быстро — на это ушли десятилетия, века. Двери домов оказывались закрыты перед тобой, и внутри горел неистребимый огонь, удушливый и жаркий. И когда огонь вошел в силу, пришла Пламенная Дева. И она провозгласила правление огня.

Тень прикрывает глаза на секунду, выдыхает и заговаривает снова.

— Огонь плавил твой лед, обжигал твои руки, выжигал твое дыхание. Костры горели у каждого дома, в каждом дворе, и тебе не оставалось места. Ты мучилась, пыталась подойти, побороть, но огонь был безжалостен. Править миром должен лишь огонь, говорила Пламенная Дева, и люди слушали ее. Они складывали костры, они зажигали факелы, они прогоняли ночь. Ты отступала, уходила — медленно, но неумолимо, ослабевшая, полуслепая от света, от горящих всюду свечей. Все больше было света и жара, все меньше тишины и темноты. Люди больше не слышали тебя.

Тень сглатывает. Его голос дрожит, и руки дрожат, и ладонь Лолы в его ладони дрожит.

— Ты не помнишь. Ты ушла в свой лес, в темноту и тишину, в покой. Ты искала лишь покоя, но огонь не отпустил тебя, он пошел следом, в твой дом. Люди с факелами, с огнем в глазах, сердцах и руках. Они ступили туда, куда раньше не решались, подбадривали друг друга криками. Они кричали, что ты никто, что время твоего правления закончилось. Что они отомстят тебе за годы тьмы и холода. Но в твоем лесу им было не найти тебя.

Тень смотрит Лоле в окаменевшее лицо.

— И тогда Пламенная Дева подожгла твой лес. Никто не смог бы, никто из людей, но она смогла.

— Последний Вечер, — шепчут помертвевшие губы Лолы. — Долгая Ночь.

Тень кивает, сжимает зубы.

— И тогда Матерь подожгла горизонт, —шепчет Лола. — Подожгла мой лес.

— Матерью она стала зваться позже, когда сказала, что все люди — ее дети и что она заботилась о них в своей жажде разрушения, — цедит Тень. — Да, она подожгла твой лес, и казалось, что горит горизонт, такой он был огромный.

Лола прикрывает глаза. Она будто наяву слышит крики зверей, мечущихся по полыхающему лесу, слышит треск горящих деревьев, слышит злые, лишенные разума голоса.

— Ты была на краю гибели, — шепчет Тень, прижимаясь лбом ко лбу Лолы. — Израненная, обожженная, бессильная. Я вывез тебя из леса, из того, что от него осталось, и ты умирала у меня на руках.