Книга Зимняя почта, страница 60 – Саша Степанова, Анастасия Перкова, Оксана Багрий, и др.

Лола кружится на месте, пугая прохожих — плащ распахнулся, шарф стелется по ветру, волосы укрыла снежная корона. В груди тает боль, нарастает ликование. Она смеется, открывается ветру и стуже, раскидывает руки, умывается в хлопьях снега. Укрывший дорогу лед серебрится, расстилается под ногами ковром драгоценных камней. Лола ищет взглядом погасшие огни города, знакомые силуэты, хоть и понимает, что еще рано. Между обидой и радостьюона выбирает радость и, прикрыв глаза, мысленно отсчитывает декаду до Долгой Ночи. И заледеневший от ветра факел на груди снова легкий и пустой, серебристый от инея.

Дни проносятся быстро, мимолетные, легкие и пустые — смятые листы неинтересной книги. Лола ждет ночи, жадно вглядывается в темноту за окном, смотрит в календарь, беззвучно шепчет, проверяя числа. Родители добродушно улыбаются: взрослая уже совсем, а ждет праздника, как ребенок! Лола смеется, отшучивается, спрашивает про подарки — и ждет, ждет, ждет.

Когда она расставляет свечи на столе, руки ее немного дрожат, и мама, поймав падающую свечу и коснувшись ее пальцев, охает: «Совсем ледяные!» Лола отмахивается, показательно дует на руки. Голубые глаза искрятся задором и радостью.

И когда минует долгий ужин в семейном кругу и папа откладывает газету, а мама возносит Матери вечернюю молитву, когда дом замирает и затихает, погружаясь в сон, Лола неслышно меряет шагами свою комнату, то и дело вскидывая глаза на окно — когда же погаснут огни, когда улицу зальют чернила?

Ожидание мучительно, Лола заламывает руки и смотрит на часы, чей циферблат в ночной темноте виден лишь бликом от лунного света. Ночь раскатывается по городу, глубокая, полная, щедрая, и Лола не выдерживает: бежит вниз по старой лестнице с теплыми деревянными ступенями, вылетает в коридор, замирает на мгновение с неудержимо бьющимся сердцем — и распахивает дверь.

Ее окутывает метель, тысячи снежинок обнимают за плечи, ветер тянет за руки наружу, и Лола отдается им, покоряется. Переступает порог, опускает ноги в пушистый рыхлый снег и, когда поднимает взгляд от белого ковра, укрывшего землю, видит в стороне от дома коней, и сани, и Тень.

Она смеется, и чувствует, как напряжение отпускает плечи, как распускается тугой узел волнения внутри, и идет навстречу легко и свободно. Тень отталкивается от саней, делает несколько шагов вперед, как будто чуть более смущенный, чем обычно, — где только былая уверенность и насмешливость? — но Лола улыбается и раскидывает руки, обнимая уже не его, а коней. Зарывается лицом в бархатные шкуры, гладит ладонями трепетные ноздри, мешая свои волосы с их гривами, и выдыхает «Я скучала» — всем троим.

На этот раз она опирается на руку Тени, запрыгивая в сани, — перемирие между ними сладкое, но робкое,зыбкое, и каждому хочется укрепить его. Тень болтает без умолку, исподволь косясь на Лолу, а она чаще обычного смеется его шуткам и больше обычного рассказывает о прошедшем годе. О подружках, с которыми так и не смогла найти ничего общего, о парнях, кажущихся ей блеклыми мотыльками-однодневками, летящими на подложный летний свет. О своей жизни без зимы — и без него.

Тень слушает, кивает, хмурится, подгоняет и без того резво бегущих лошадей, будто соскучившихся по скачке и дороге, косит темным глазом. Он наблюдает за ней чуть более настороженно, чем обычно, и вначале Лола списывает это на последствия их размолвки. Но на лице Тени проскальзывает что-то, чему она не может найти определения: трепет, нетерпение, ожидание, неверие? Лола протягивает руку в несущуюся за бортом саней ночь, в ладонь тут же наметает снега, и она шутливо сдувает его на Тень.