Книга Кровь Дома Базаард, страница 195 – Дина Шинигамова

– И вы завоюете клан, – помертвевшим голосом закончила Марет. Такого не происходило уже давно, почти сто лет. Игра хоть и сохранила свою неумолимость, глобальных перемен в ней не происходило. Никто не вырезал правящий Дом. Никто – кроме Пинит Минселло…

Пинит легко и открыто встретила взгляд Марет, и та, задумавшаяся о схожести их характеров, внутренне содрогнулась: все же массовые убийства были ей чужды. Но именно так поднялись лисы, когда Пинит стала Владыкой, – уничтожили Высокий Дом вепрей. Лисы были бедным кланом, но очень многочисленным, и Пинит неумолимо бросала на острие ритуальных клинков своих родственников одного за другим, пока Высокий Дом Нипка не закончился. Да, это заняло время, да, Дом Минселло поредел, но они получили (и продолжали получать) огромные деньги – половину всех доходов вепрей на четыреста лет. Откуп завоеванных, приправленный лишним веком желавшего сберечь свою жизнь Владыки.

Марет слышала, во внешнем мире его, изгнанного, лишенного Силы, даже не считающегося больше хеску, нашли и убили свои же. За трусость, за увеличение срока оброка, тяжким бременем легшего на клан.

Тиор,конечно, так не поступит. Он же благородный – пожертвует собой, лишь бы не сделать воронам хуже. И все же триста лет – долгий срок. Марет мечтала о власти, но не таким путем, не над разбитым поражением, сломленным, обедневшим кланом.

– Я сокращу срок дани. – Изумрудные глаза Пинит на фоне светлой кожи в россыпи неуместно легкомысленных веснушек блестели почти безумным блеском. – Скажем, лет до пятидесяти-семидесяти.

Марет подавилась воздухом. Пятьдесят лет вместо трехсот?! Дань накладывалась на поколение, и вступивший в права новый Владыка не видел просвета, пытаясь свести концы с концами и надеясь, что хотя бы дети его детей смогут вздохнуть свободно, но при таких сроках у нее появлялся шанс наслаждаться своим положением еще долгие десятилетия.

– Неофициально, конечно, – продолжала Пинит так спокойно, будто они обсуждали погоду. Палец ее чертил на столе бессмысленные завитушки, и Марет невольно обратила внимание, что глава лисов, не имея возможности надеть перстень с клановым изумрудом, не носит на руках никаких украшений. – Для Совета все останется по-прежнему, и еще ваши внуки будут платить моим, но восполнить эту брешь проще простого, поверьте.

Она замолчала, изучающе глядя на Марет. Ни тени беспокойства, ни вуали сомнений, только легкая улыбка на губах и живой интерес в глазах, словно они говорили о предпочитаемых фасонах платьев. Марет, напряженную, как сжатая пружина, просчитывающую риски, внутри трясло крупной дрожью, и даже ладони, внезапно вспотевшие, скользили по ребрам веера.

Она уперла взгляд в дубовый лист, лежащий на столе. Хорошо, что столик их угловой и его никто не видит, – неоткуда было взяться в Сат-Нареме живой зелени, здесь только туман да почерневшие стволы деревьев, полегших от древнего катаклизма, чья древесина ценилась дороже золота. Тот, кто приносил в Сат-Нарем свежее растение, неминуемо имел выход во внешний мир, а это порождало много вопросов.

Слишком много. Вороница с удивлением поняла, что Пинит расставила ей странную ловушку: понимая, что Марет поймет риск такой улики, лежащей прямо на столе, лисица вынуждала ее либо принять лист, либо откинуть, отвергая и предложение.