Книга Кровь Дома Базаард, страница 193 – Дина Шинигамова

А она бы вот подчеркнула. Ша-Риттора.

Марет так замечталась, что не заметила протяжного скрипа входной двери, и потому, когда на щербатую скамью напротив опустилась фигура, укрытая поношенным серым плащом, вздрогнула от неожиданности.

– Не стоит так переживать, шеру. – В хрипловатом голосе слышалась почти нескрываемая насмешка. – Вы что-то слишком напряжены.

– Место не из приятных. – Марет скривила губы. – Не знаешь, чего и ждать.

Из-под капюшона послышался тихий ядовитый смешок.

– Новых перспектив.

Марет фыркнула, перебирая пальцами веер, – брать его сюда не стоило, дикие веерами не пользовались, но вдолбленные с детства правила этикета велели не складывать руки, а занимать их приличествующим аксессуаром.

– Ближе к делу. – Она попыталась заглянуть под капюшон, хотя и так прекрасно знала, кто там прячется, – поняла по записке, по тону письма, да и в таэбу отчетливо читалась ледяная остринка, свойственная их роду.

– Не любите рассусоливать? – В голосе, казалось, послышалось легкое удивление, но скорее приятное. Да, за Марет закрепилась репутация светской дамы, неукоснительно следующейправилам поведения и легко ведущей пустые вежливые беседы сколь угодно долго, но не когда разговор шел о серьезных делах. – Что ж, я тоже.

Приподнимая край вылинявшего до серости плаща, на стол опустилась рука, а когда она вновь скрылась, на замызганной поверхности остался лежать зеленый дубовый лист.

Брови Марет поползли вверх помимо воли: старый знак предложения совместных дел, если не союза. Она не сдержалась и еще раз заглянула в тьму капюшона – специально или нет, но теперь под ним ясно блеснул изумруд глаз.

Марет крепче стиснула веер, подавляя желание разложить его и обмахнуться пару раз. Она смотрела на дубовый листок, будто под ее взглядом он должен был развеяться, словно морок. Принять лист – принять предложение.

Марет уперла в него край сложенного веера и медленно пододвинула к себе.

– Я слушаю.

Пинит Минселло поправила капюшон, убирая из-под него тьму, делая свое лицо более различимым. На карминовых губах ее проступила хитрая усмешка.

Вести такие разговоры – измена. Одно дело мечтать. Намекать. Приводить логические доводы. Но разговаривать с главой вражеского клана – однозначная измена, и сердце Марет гулко билось в груди под дорогой тканью платья и жакета, под все равно слишком новым и чистым для этого места плащом. Усилием воли она поставила на мысли заслон, не желая выдавать свое волнение лисице и надеясь, что сила ее таэбу позволит это сделать.

– У нас с вами, шеру, есть один общий хеску, чье существование делает нашу жизнь некомфортной, – тягуче начала Пинит. Голос – чистый мед, не зря в человеческом мире лисы ассоциируются с хитростью и коварством. – И я думаю, что нам обеим было бы намного проще, если бы он исчез.

Марет вскинула на Пинит глаза, скептически выгибая бровь. Такие величины, как ша-Базаард, не исчезают просто так, и, если лисица этого не понимает, она просто дура.

– О нет, я не имею в виду ничего такого, – надтреснутым колокольчиком рассмеялась Владыка, – это было бы глупо. Нужно действовать тоньше.

Марет вновь опустила взгляд на дубовый лист, который теперь лежал на самом краю стола. Протяни руку – коснешься.

– Что вы имеете в виду?

Минселло повернулась к окну – беспечно, будто через заляпанные стекла что-то можно было разглядеть. Будто и не заговор они тут плели.