Онлайн книга «Солнце в силках»
|
Нет, Тураах не может сказать. Это не ее тайна. Да и Тимир не из тех, кто быстро сдается. Из задумчивости Тураах выводит заливистый смех сестры. Каталыына крутится, рассматривая себя в мутное мамино зеркало. Красуется, поворачивая голову то так, то эдак. Откинет косы назад. Упрет руку в бок. Поза гордая, а сама нет-нет да косит глазом в отражение: хороша ли? Невестушка растет. У матери проблем не будет, жених сыщется разом. Такой и должна быть девочка: помогать по дому, шить, танцевать да наряжаться. Не то что Тураах в детстве – чумазый сорванец с порванной одеждой да ободранными коленями. Будто почувствовав направление, которое приняли мысли дочери, подошла Нарыяна. Остановилась за плечом Тураах, наблюдая за младшей дочерью, и ласково, но в то же время осторожно заговорила: – Я видела Алтаану. Исхудала, бедняжка, а все равно красавица. Да, видела Алтаану. Не одну, с Тимиром. Тураах вздрогнула, в груди забилась тревожно птица. Только ли от жалости к Тимиру? А мать продолжала: – Красивая пара. Может, сладится у них что. Хоть и болезная Алтаана оказалась. Я вот подумала: так и у тебя, Тураах, может… Ну и что, что ты удаганка? По дому хозяйничать да детей рожать же это не мешает. Ты присмотрись к парням-то к нашим, ты теперь чужой стороны-племени, ничего не будет помехой. Или у тебя там, в дальнем улусе, есть кто по сердцу? Грудь стянуло железным обручем так, что не вздохнуть. Тем более – слова не вымолвить: Ты ничего не знаешь, мама. Я пыталась… Пыталась с Айхалом, но… нет удаганке пути жены и матери. – Мама, не надо, – шепнула Тураах и поспешно вышла из юрты. Она стояла на окраине деревни, обернувшись к подступающей стене леса. Ласковые лучи солнца путались в ее медных косах. Любуется на позолоченные макушки берез и осин? Нет, слишком напряженно вглядывается… – Алтаана… Она обернулась. – Тимир? Здравствуй… – Я… у меня для тебя подарок… Тимир аккуратно размотал сверток с украшениями. Расправил струящиеся звенья цепочек. Руки дрожали, словно перетруженные самым тяжелым молотом кузни – наследством мастера Чорруна. Шагнул к Алтаане. Близко-близко: каждую золотистую ресничку, каждую веснушку разглядеть можно. Дотронуться бы… Сильные руки Тимира обняли ее, и тонкую талию стянул наборный пояс. Звеня, упали вдоль стана плети илин кэбисэр и кэлин кэбисэр, нагрудные и наспинные украшения. Отодвинув тяжелые косы, Тимир снял простые серьги Алтааны, заменил на белых стерхов, парящих над облаками, и взял в руки последнее украшение. Бережно обхватила лоб Алтааны, примяв медь волос, бастынга[39], засияло кружево цепочек, спускаясь к худеньким плечам. Шершавые пальцы кузнеца едва коснулись бледной кожи скул. Алтаана опустила глаза, ее жег стыд. Тимир еще не сказал ни слова, но разве может не понять девушка признание в любви, пусть даже молчаливое. Алтаана чуть отступила, сняла бастынгу, чтобы разглядеть украшение. На ободе выгравированы весенние первоцветы и вязь из молодой травы. Пропустила меж пальцев резные звенья цепочек: легкое, изящное кружево – не металл. Работы тоньше она не видела никогда. Столь богатый дар – ей. И речь не только о прекрасных украшениях. Как печально, как страшно, но нужно быть честной – резать по живому. Тимир не заслужил жестокости, но он достоин правды. |