Книга Солнце в силках, страница 97 – Марина Сычева

Табата ходит в шкуре оленя. Мы обе его видели.

Тураах не знала, что и думать. У кого ум помутился: у нее? у Алтааны?

Да, Тураах способна отрастить вороньи перья. Ненадолго, черпая из родника силы не горстями – круглобокими чоронами.

Как же сильно по ней ударили полдня в Нижнем мире, проведенные в пернатом обличье! Белоликое солнце истоптало весь небосклон, раз за разом поднимаясь и опускаясь, а в душевном колодце едва-едва прибавилось. Оправиться бы к зиме!

Мог ли Табата-ойуун так невозможно долго находиться в шкуре оленя?

Невероятно. К тому же…

Табата ходит в шкуре оленя. Мы обе его видели.

Обе.

Но Тураах не видела!

Путь через лес таял в сумраке видений. Клубятся тени, выползая из густых зеленоватых теней, туманят взор – вот почти все, что осталось в воспоминаниях Тураах.

Вдруг среди завитков тьмы затерялись ветвистые рога оленя?

– Оленя? – Тураах вздрогнула от неожиданности, обнаружив себя на опустевшей к вечеру детской полянке. Рядом сидел Суодолбы. – И что вы все заладили про оленей?

– Все?

– Охотники говорили: парень, тот, из леса, за оленем шел. Олень этот его и поддел. – Полуабаас вопросительно приподнял кустистые брови: какова байка?

– Глупости, – отмахнулась Тураах и тут же опомнилась. – Подожди, давай-ка подробнее, что они рассказывали?

Суодолбы смутился:

– Они не мне рассказывали, случайно услышал. И… странно, понимаешь? Я же видел: у него из груди стрела торчала. Какой тут олень? Или у вас в Среднем мире олени луками обзавелись да на людей открыли охоту?

Тураах подскочила:

– Если Табата примерил шкуру оленя, вряд ли он по своей воле в ней и остался. Да и зачем? Не для того же, чтобы стать добычей охотников! Так я говорю?

– Ты удаган, тебе виднее. Я в чужие шкуры не перекидываюсь.

– Застрял в этом облике и не может вернуться. Забыл себя, поддался звериной природе. Если в словах охотников есть доля правды, это мог быть только Табата. И шаманья сила в нем сохранилась. Права, права была Алтаана!

– При чем тут Алтаана? – насторожился Суодолбы.

– Табата хочет увести ее в свою юрту[37]. Но это сейчас не важно. Важно узнать, что же рассказал Эрхан охотникам. Решено: иду к Бэргэну!

– В свою юрту… Но свататься же Тимир собрался?

– Не думаю, что Алтаана ответит на чувства кузнеца. – Тимира было жаль, но Тураах звучала радостно. Только ли потому, что она приближалась к разгадке? – Тем более теперь, когда появился шанс вернуть Табату.

– Что-то много женихов на одну Алтаану, – голос полуабааса, наоборот, звучал глухо, привычной насмешки в его словах не было.

– Ты чего? За Тимира расстроился?

– Ага, – бесцветно бросил Суодолбы, глядя в спину удаляющейся Тураах.

– Объясни мне, что происходит! Что рассказал Эрхан? – Тураах ворвалась в юрту, просто отодвинув Бэргэна в сторону. Словно не было утреннего разговора. – А лучше просто пусти меня к нему!

– С какой стати, удаган?

– Я не враг ни тебе, ни твоему племени. Это важно. – И уже спокойнее, примирительно: – Я думаю, что нашла Табату.

Бэргэн прищурился:

– Он жив? Где он?

– Нет, Бэргэн. Сначала ты.

Прямой, напряженный, он указал на орон в глубине юрты, на мужской половине. Тураах села, а Бэргэн принялся мерить юрту широкими шагами.

– Эрхан в доме отца, тревожить его сейчас неразумно. Но я расскажу, – Бэргэн помолчал. – Мы, охотники, знаем почти всех зверей, что обитают в окрестностях, разве что иногда забредет издалека какой. Эрхан – парень горячий. И хороший охотник. Это он заметил следы оленя, крупного самца, явно пришлого, и загорелся мыслью о короне лесного красавца. Вот и отправился по следу. Я уверен, что задобрить Байаная он не забыл. Его не было несколько дней. А потом…