Книга Солнце в силках, страница 125 – Марина Сычева

– Я пойду с тобой. Бэргэн сказал, что лук сработал. Тот самый, в котором мой волос. Значит, я могу помочь!

Алтаана говорит взахлеб, выплескивая все то, что успела обдумать в дни бесконечного ожидания. Рыжие локоны отросли почти до плеч, она то и дело отбрасывает падающие на глаза пряди.

Тураах слушает ее с облегчением и стыдом: хотя бы это решение брать на себя не пришлось, Алтаана сама все решила.

Ее любовь – последняя надежда для Табаты. Стоит ли говорить Алтаане, что если ее присутствие не поможет, то Тураах придется убить Табату?

Пожалуй, не стоит. Этот груз лучше нести одной удаганке.

– Тураах? – в груди сладостно екает, когда Тимир произносит ее имя.

Она оборачивается, оставляя за спиной ледяную гладь озера и тонущие в сумраке белые вершины гор. Это место хранит воспоминание о случайном поцелуе. Как странно, что и сейчас он находит ее здесь.

– Послушай. Тогда… – Тураах ловит стальной взгляд кузнеца, и все то, что готово было сорваться с языка, разлетается на части. Слова ускользают, теряют смысл. Тураах сбивается, шепчет: – Я… Мы…

– Не надо, – обрывает ее Тимир. – Если ты сейчас не готова… Да и я… А, пошло оно все к абаасам!

Тимир подступает ближе и совершенно неожиданно выдает, глядя в черные глаза:

– Я иду с вами, Тураах!

– Что? Зачем?! – она отстраняется.

– Зачем? Я не знаю, к чему все это приведет! Не знаю, что это за существо: абаас ли, Табата ли, увр из древних легенд… Но я не хочу, чтобы ты стояла одна перед Неведомым! Ты уже сталкивалась с ним и спаслась чудом. Я уже отпускал тебя, а потом терзался неведением абаас знает сколько! И потому… я иду с тобой, что бы ты об этом ни думала! Останови меня, если можешь!

Вот, значит, как? Навязаться решил! Опекать ее, словно маленькую. Да по какому же праву?! Это Алтаана может решать, речь ведь о человеке, которому она отдала свое сердце. Но Тимир… Что значит один случайный поцелуй? Ничего!

– А ведь я могу. Не забывай, что я удаганка! – взбешенно бросает Тураах.

– И что? Опоишь меня какой-нибудь шаманьей гадостью? Одурманишь? Заставишь ноги отняться? Ну давай, попробуй! – Тимир подступает вплотную, сжимает тонкие запястья Тураах, не давая оттолкнуть себя. – Все равно пойду. Поползу по твоему следу.

Тимир усмехается, глядя в ее сверкающие глаза, и все повторяется: губы касаются губ, земля качается, уходит из-под ног.

Быть может, права старая юкагирка и есть место любви в жизни удаганки?

Пальцы Тимира разжимаются, но Тураах больше не вырывается.

– Правда, что Алтаана отправляется с вами? На поиски этого слабака-шамана, которого вы всё не можете вернуть?

Тураах кивает, не глядя на мрачного Суодолбы. Устало прикрывает глаза, догадываясь, что сейчас услышит.

– Я с вами. – Не дождавшись ответа, Суодолбы поясняет: – Я помог во владениях Кудустая. И могу помочь сейчас. Во мне абаасова черная кровь, она устойчивее к тьме, чем жидкая людская.

Тураах кивает, у нее не остается сил сопротивляться.

Тьма металась, билась, заточенная сама в себе, выла от бешенства.

В непроглядном мраке лежала, свернувшись зародышем, душа Табаты. Светилась теплом.

А в ней, глубоко-глубоко, крылось то, что так взбесило Умуна. Глаза. Янтарные глаза, полные любви к тому, кто был некогда ойууном.

Смотрят, жгут жизнью, такой сладостной и недостижимой.