Книга Солнце в силках, страница 138 – Марина Сычева

Черные крылья кружащих в небе птиц затмевают звезды. Вороны водят хоровод над погибшей сестрой, пронзительно каркая. Их мечущиеся тени накрывают Тураах.

– Спасибо тебе, сестра! Спасибо за все. – Слезы застывают на щеках ледяной коркой. Удаганка вскидывает руки в стороны: – И прощай!

Из груди рвется клекот, руки покрываются перьями, превращаясь в крылья, и вот срывается в небо еще одна черная птица, присоединяясь к вороньему хороводу.

– Спи, – шепчет Табата открывшей глаза Алтаане. – Все хорошо, это вороньи похороны.

Деревня полнится слухами. У проруби на озере, заменяющей промерзший колодец, в каждой юрте обсуждают возвращение Табаты-ойууна. Слухи, и без того далекие от правды, обрастают домыслами, катятся по улусу снежным комом.

Таинственное исчезновение и не менее удивительное возвращение шамана больше похоже на одно из сказаний олонхо, и исход у него под стать: как только сойдет снег, Табата и Алтаана сыграют свадьбу.

– Как же так, – спросит кто-нибудь, – они же из одного улуса, из одного рода?

Зашикают на глупца со всех сторон: все знают, что Алтаана долгое время пробыла пленницей в Нижнем мире. Своя, да не совсем. Значит, можно.

А если у кого-то еще остались сомнения, Табата на то и ойуун, чтобы найти решение. Попробуйте суньтесь к шаману с вопросами!

Волнует людей чужая история, будоражит воображение, пересказанная сотни раз, превращается в сказку. И только близкие знают, что история не заканчивается счастливым свадебным пиром. Она продолжается: саднит разбитым сердцем, болью отдается в израненной руке, кошмарным сном возвращается перед рассветом и воскрешается желтым проблеском в глазах любимого.

И долго еще вернувшимся учиться с этим жить. Быть может, до самой смерти.

Тимир смотрел на Тураах, стоящую у жаркого камелька. Тонкие пальцы ловко сплетали черные пряди в тугую косу. По правому плечу рассыпались слюдяным водопадом еще не стянутые в жгут, распущенные волосы. Вырисовывался плавный изгиб бедер сквозь тонкую рубаху.

Домой, в юрту семьи, Тураах так и не вернулась. Нарушая все законы, она осталась у Тимира в его небольшом доме у кузни. Дюжие подмастерья, то и дело встречающие Тураах во дворе, краснели и съеживались под взглядом черных глаз удаганки. Тураах ласково просила то воды натаскать, то дров принести. И звонко хохотала, когда сильные парни, большинству из которых она была едва по плечо, бросались выполнять ее поручения.

И все же Тимир чувствовал: это лишь игра. В его доме Тураах не на своем месте. Все чаще она задумчиво смотрела в сторону леса, все чаще подолгу молчала.

Табата вернулся. Это его улус, его народ. Сила Тураах здесь не нужна.

Еще немного, и заговорит Тураах о том, что ей пора уходить. Возвращаться туда, где ждут задержавшуюся удаганку люди, заботу о которых она считает своим долгом. Да и заговорит ли? Или просто исчезнет однажды утром, оставив после себя запах трав да дыру в сердце Тимира?

Тимир перевел взгляд на правую руку, отмеченную черным огнем Умуна. Попробовал сжать пальцы в кулак, но лишь болезненно поморщился.

Он давно понял, что не хочет отпускать Тураах.

Осталось только решить вопрос с кузней.

Ночь скрипела зубами, стонала, наваливаясь ужасом. Не понимая, что за странное чувство сдавило ей грудь, Алтаана села на ороне и огляделась.