Книга Солнце в силках, страница 54 – Марина Сычева

Тураах села. Оглядела свою небольшую урасу. Здесь не было орнаментов и украшений, зато было светло и витал запах сушеных трав. Помимо орона, служившего постелью, вдоль стен было всего три лавки. Две гостевые, одна уставленная туесками и чашками. В правой половине поблескивал металлическими накладками ритуальный наряд удаганки, рядом висел черный бубен. Тураах нечасто снимала его со стены, предпочитая хомус, который всегда носила в кожаном мешочке на шее. У входа прислонились к стене короткий лук и ненужные летом снегоступы. Теперь это – ее дом.

Тураах щедро плеснула масла в зев камелька, благодаря Хозяина огня. Весело заплясали тонкие язычки пламени. Тураах поклонилась очагу, подхватила лук и торбу и переступила порог.

Снова подумалось: блеснет в лучах солнца озерная гладь, роняя вверх тормашками острые верхушки елей и белые зубья уходящей за горизонт горной цепи.

Никакого озера в окрестностях лесного улуса не было. Только небольшая речушка, огибавшая поселение с востока. Ниже по течению она разливалась и уходила в густые заросли, привлекая в тихие заводи уток. И охотников.

Улус, со всех сторон окруженный лесом, уже проснулся. У колодца позвякивали ведра, слышались переговоры женщин. В хотонах кипела работа. Мужчины собирались в лес: одни за добычей, другие на выпасы.

Путь Тураах сегодня лежал за западные холмы, в сторону от реки, поэтому она повернула к колодцу. В лесу ручейков много, но не всегда они вовремя попадаются на тропе.

Тураах проходила мимо широкобокой юрты, горделиво возвышавшейся над хотоном, когда ее окликнули:

– День обещает быть жарким, удаган.

– Поэтому и спешу, дархан Кытах, – она склонила голову, приветствуя дородного мужчину с седыми усами. Кытах жил богато: в юрте его никогда не переводилось мясо, а кумыс лился рекой, потому с его мнением в улусе считались. – Все ли благополучно в семье? Оправилась ли Нюргуяна?

– Твоими стараниями, удаган, недомогание прошло. Дочь все утро просится к Сайаре на вечерние посиделки. Что поделать, молодо-зелено! Как думаешь, пустить ли? – Кытах насмешливо прищурился, огладил усы.

– Чего ж не пустить, коли сильно просит.

– А ты, гляжу, с молодежью нашей не сошлась?

– Не по мне это веселье. Мое окружение – духи да иччи.

– И шаманы семьи заводят. Впрочем, слухи ходят, и ты не одинока…

Тураах нахмурилась. Кытах надавил на больное, и от него это не укрылось.

– Ну-ну. Не серчай, у стариков язык на поучения только и заточен, – Кытах успокоительно вскинул раскрытые ладони. – А за помощь моей красавице жди ответа, пришлю лучший кусок оленины, как пора бить придет.

Тураах кивнула и зашагала к лесу.

Раздражение и досада заставляли ускорять шаг, с силой ударять ногами в землю. Если уж Кытах намекнул на ее встречи с Айхалом, то что же тогда говорят за спиной!

Глупо злиться на Кытаха. Круглый, вечно смотревший с полуулыбкой и сразу подмечающий свою выгоду мужчина (стариком он себя называл явно с лукавством) не боялся заводить речь о ее жизни. Она позволяла. Именно Кытах встретил ее, порядком испуганную, тогда, пять зим назад. Помог обустроиться. А остальные…

Поначалу смотрели недоверчиво, насмешливо даже. Но Кытах, без чьего согласия в улусе решения не принимались, обходился почтительно с соплячкой в наряде удаганки. Люди посмотрели и оттаяли, стали обращаться сначала с мелочами, потом – с самым заветным.