Книга Возвращение в Вальбону, страница 101 – Йозеф Хабас Урбан

Теперь он лежал на самом краю леса, внимательно контролируя окружающее пространство: слева видна была дорога, которую проложил грузовик через густые заросли. Прямо через луг поднималась Вальбона. Направо от нее из кустов выступала развалина, возле которой только что стоял наблюдающий. Йозеф огляделся: между камнями блестел красный рюкзак Яны. Не раздумывая, он подполз к нему и сунул в него руку. К своему удивлению, он вытащил оттуда бутылку коньяка Hennessy. Он устал и очень хотел пить, поэтому быстро открыл ее. Собираясь выпить, он услышал в чаще за спиной какой-то треск. В тот же миг он бросился на землю, в который уже раз. Медовая жидкость вытекла на еловые иголки. Йозеф не двигался и не дышал. Черные ботинки, вдавливаясь в зеленый мох, прошли мимо всего в нескольких метрах от него.

На луг вышел высокий человек. Он торопливо шел к входу, держа автомат за приклад. Из-за Вальбоны вышел другой боевик. Высокий остановился, увидев его. Пришедший указал на скалистую площадку за лесом, потом сомкнул руку в кулак, а отставленный большой палец повернул к земле.

Йозефу стало понятно, что тот хотел этим сказать.

– Не повезло тебе, голубчик, – тихо пошевелил он губами, – я еще не погиб!

Охранник, который как раз подошел к долговязому, изобразил руками крест, чтобы подтвердить то, что знаком указал тот. Мужчины сняли маски. Они были уверены, что снаружи их никто не увидит. Дружески беседуя, они медленно отходили к дому.

Йозеф положил голову на рюкзак Яны и почувствовал ее запах. Он думал о ней каждой клеткой своего тела. В голове звучали ее слова о том, что он ее продал. Чем больше он их повторял, тем больше ему хотелось дотронуться до нее. Может быть, потому, что он давно должен был лежать со сломанной шеей на дне пропасти, Йозеф вдруг почувствовал себя отлично. Он поднял с еловых иголок наполовину пролитую бутылку и сделал несколько глубоких глотков. Одурманенный алкоголем, он улегся на спину и через просвет в ветвях стал смотреть на небо. Но звезды в ярком свете дня он увидеть не мог. Несмотря на это, он знал, что они где-то там, наверху, есть. Он закрыл глаза, засыпая, снова чувствуя себя одним из них, летящим в пространстве неизвестно куда.

Со вчерашнего вечера мы лежим в подвале, куда свет проникает только через маленькое зарешеченное окно у потолка. У сына Владимира, как и у меня, рот залеплен скотчем, мы оба связаны. У двери лежит женщина, вернее, девушка с рыжими волосами. Ее двое мужчин в масках привели глубокой ночью. Говорить она не может, ее руки и ноги стянуты ремнями. Ее одежда измазана глиной, как будто она валялась где-то в лесу. Бранко, нашего кадровика из института, уводят до наступления утра. Он идет как овца. Светать еще не начало. Никто не произносит ни слова, молчат и наши тюремщики. Через час снаружи доносится слабый звук. Он приближается, усиливаясь наверху над нашей тюрьмой, потом опускается вниз. Это вертолет. Мы с сыном смотрим друг другу в глаза; у девушки, что лежит рядом с дверью, глаза закрыты. Сморщенный лоб говорит за нее. Свист вертолета становится слабее, но ротор полностью не остановлен. Я считаю секунды, из которых складываю минуту за минутой. Время в подвале тянется, как будто бы час волка должен пробить прямо сейчас. Ровно через пятнадцать минут и тридцать секунд мотор снова начинает набирать обороты. Машина улетает в том же направлении, откуда прилетела сюда четверть часа назад. Сразу вокруг повисает тяжелая тишина, как будто место нашего заключения залило грязью. Ты пытаешься из нее выбраться, а от этого падаешь все ниже и ниже. Единственное, что соединяет нас с окружающим миром, – окно. Мы все трое смотрим на него, как на алтарь из небесных светил. Если бы я мог, я сложил бы руки в молитве, но кажется, что Бог слишком далеко отсюда.