Книга Возвращение в Вальбону, страница 102 – Йозеф Хабас Урбан

Железные оковы врезаются мне в запястья, ноги стянуты ремнями, я уже не ощущаю их. У меня чувство, что я перестал быть человеком из плоти и костей, что я лишь вещь, которая здесь, в подвале, может валяться хоть до Судного дня. Или меня тоже через несколько минут уведут, как Бранко. С чем кто заходит, с тем и уходит – это единственное, что приходит мне в голову. Доктор Фишер, конечно, будет доволен, свое получит и Арон Ходжа, которого сейчас зовут Петер Шмидт. Но что же мой сын Владимир? Я не могу смириться с тем, что лежу здесь, как Лазарь. Я пытаюсь в ярости разорвать свои оковы, но они только сильнее врезаются в мясо. Я не оставлю свои попытки, пока не сорву их с себя. Чувствую, как кровь течет по запястью в ладонь, образуя подо мной небольшую лужицу.

К счастью, время движется вперед. Я считаю его по вдохам и выдохам, делая это как можно медленнее. Сердце мое все еще бьется, легкие набирают кислород – пока что. Я считаю все, что только можно: вдох, выдох, стук сердца. Если бы было возможно, я подсчитал бы и тишину, но не знаю, как это сделать. Худшее из всего этого то, что я не могу помочь своему сыну. Думая о Йованке, я надеюсь, что она не видит нас с высоты. Снаружи начинает темнеть. Я думаю о девушке с рыжими волосами, и Владимир смотрит на нее, будто бы читая мои мысли. Она, когда не хмурится, выглядит очень красивой, но как она сюда попала и откуда, никто из нас не знает. Я предполагаю, что она тоже носитель NGX, как и мой сын. Она храбрая, потому что не глупит, только временами смотрит по сторонам своими синими глазами. Мне жаль, что она тут с нами должна ждать, когда наступит час волка. Как бы мне хотелось что-то придумать, но мои путы вынуждают меня оставаться на полу. Из лужи подо мной уже образовалось целое озеро, я предпочел бы оторвать себе руку, но такой силы у меня нет.

Я слышу стук железных дверей, из коридора раздается звук шагов. Владимир старается перекатиться ко мне, но связанные в коленях ноги мешают ему сделать это. Он лежит на боку, пытаясь мне что-то сказать через заклеенный рот. Девушка прижимается к стене, дрожа всем телом. Засовы снаружи скрипят, двери открываются. Ударил час волка. Двое мужчин в масках хватают Владимира за плечи, каждый со своей стороны. Сын не сопротивляется, только смотрит мне в глаза. Мы оба чувствуем, что это в последний раз. Холуи тянут его в коридор, девушка у двери трясется, как студень, голова ее повернута к земле. Раздается стук двери, кто-то задвигает засов. Я валяюсь в собственной крови, из глаз моих текут слезы, потоки слез. Девушка с рыжими волосами снова смотрит на зарешеченное окно. Снаружи почти совсем стемнело.

Солнце гасло над горизонтом, когда Йозеф очнулся. Он открыл глаза, не в силах понять, откуда взялся перед Вальбоной черный «мерседес». Внутренний голос настаивал: ты должен идти вперед, пока не поздно. Сердце его бешено стучало. Он был уже готов броситься вперед, но заметил еще не опустошенную бутылку. Он влил в себя остаток коньяка, как перед атакой, а потом пополз на луг.

В здании было тихо, сквозь окно у входа сиял свет. На первый взгляд строение выглядело как обычный шалаш или овчарня, куда пастух вечером загоняет своих овец. Только силуэт обгоревших развалин как бы поднимал предупреждающий палец. Именно там Йозеф предполагал обнаружить вооруженную стражу. План его был прост: использовать высокую траву, чтобы попасть к заднему входу.