Книга Возвращение в Вальбону, страница 99 – Йозеф Хабас Урбан

– Будь сегодня добра ко мне, – шептал он ей, прислонясь к ней всем телом. – Что скажешь?

Он прижал ухо к белому камню.

– Тебе все равно?

Йозеф улыбнулся и стал гладить ее, как женщину.

– Даже если ты убьешь меня, все равно я буду любить тебя, тут ты мне помешать не сможешь!

Ему показалось, что она застонала, когда он безжалостно сжал ее пальцами. Стараясь не смотреть вниз, он двинулся наверх, к двум соснам. В битве сошлись плоть и камни, желание жить боролось с равнодушием. У Йозефа на кон было поставлено все, а у скалы – ничего. Солнце уже вовсю палило ему в лицо, когда он добрался до небесных якорей. Стволы деревьев даже не шелохнулись, когда он карабкался по ним. Он думал о Баррандовской скале и идущем поезде. Но тогда глубина под ним была не сравнима с сегодняшней. Он забыл, что смотреть вниз нельзя. Пропасть под ним раскрылась, как ненасытная пасть. Йозеф прижался к стене, как младенец к груди матери. Но через некоторое время он снова, как улитка, высунул рожки. Руки поднимали побитое тело ввысь: сначала тянулась одна, сразу после этого другая, но и ноги не оставались в бездействии, поднимая наверх мешок с костями. Он не обращал внимания ни на боль, ни на окружающую красоту, отдавая сам себе приказы, как генерал в решающей битве. Никто не знал, чем закончится эта схватка.

Он лез, думая только о скалах, поэтому у него выросли крылья. Он стал частью скалы на самом краю пропасти. Страха не было, потому что с точки зрения вселенского времени не имело значения, разобьется ли он на дне пропасти сейчас или умрет в своей постели через пятьдесят лет. В тот момент он понял слово «жить». Ему уже оставалось несколько метров до вершины, стена в заключительной своей части округлилась. В пределах досягаемости уже были первые кусты акаций и корни сосен. Солнце, которое все время направляло на него свои жгучие лучи, вдруг заволоклось тенью. Инстинктивно прижавшись к стене, он медленно повернул голову. Справа над ним кто-то стоял в кустах, глядя в бинокль на другую сторону оврага. Издалека слышалось жужжание, звук усиливался, земля вокруг затряслась, как будто бы хотела с помощью вертолета, пролетавшего над его головой, снова стряхнуть его в пропасть.

И опять тишина, как в храме. Йозеф на высоте ждал своего жребия. Гладкая скала уже не была лестницей, по которой он хотел подняться до небес. Руки с трудом держались за камни, время текло – секунда за секундой. Человек над ним убрал бинокль под мундир, его силуэт растаял в чаще, тень на скале исчезла. Йозеф был одинок над пропастью, как перед смертью. У него было ощущение, что ему осталось лишь несколько мгновений. Вместо молитвы он взглянул на корень, который торчал над его головой. Он выглядел как рукоятка, а может, как ручка у гроба. А также он мог стать самой гениальной зацепкой во всей Албании. Оставалось одно: с помощью обеих ног и левой руки подтянуться и за миг, который понадобится для произнесения слова «швец», правой рукой ухватиться за корень. Подтянуться или лететь вниз? Йозеф выбрал первое. Взобравшись на место, откуда его ночью оттолкнула от себя Яна, он свалился наземь. Дальше двинуться он не мог, только теперь, наверху на него свалилось все: Яна была бог знает где, а его неподалеку подкарауливали преследователи. Он отполз в заросли и снова начал дрожать. Реакция собственного тела его не удивила. Он знал, что лучше всего сосредоточиться на одном конкретном деле.