Книга Сезон комет, страница 54 – Валентина Назарова

Я ускорила шаг. Так, это «Дэйри Квин»[12]. О, вот какая-то буква «А». Нет, она без крыльев… Я медленно ступала по битому стеклу. Аптека. Хард-рок-кафе «Феникс», еще один мотель и еще. Машинное масло…

Вдруг сзади раздался шорох.

Я резко обернулась – в противоположном конце прохода, откуда я только что пришла, что-то мелькнуло. Я замерла, зажав в кармане нож. Попятившись, наткнулась на стеклянную трубку и чуть не упала. Она со звоном рассыпалась под моими ногами. Я побежала. Но чертова тропинка заканчивалась маленькой площадкой в центре, единственный вход здесь – это выход, и я услышала, как оттуда ко мне приближались чьи-то торопливые шаги. Повинуясь необъяснимому инстинкту, я достала из кармана нож. В этот момент из прохода показалась темная фигура. Я хотела крикнуть: «Стойте на месте, не подходите ко мне, я вооружена». Но в это мгновение кто-то повернул рубильник, и все вокруг меня вмиг ожило, вспыхнуло салатовым, голубым и малиновым. Контуры предметов слились, поплыли, и я зажмурилась, как в детстве: если я тебя не вижу, то и ты меня не видишь.

Когда я открыла глаза, передо мной стоял старик в синей униформе. Он что-то сказал, но из-за оглушительно грохочущего в моих ушах сердца я ничего не услышала. Он повторил медленно и раздельно, и я сумела прочесть по его губам: «Что вы здесь делаете? Парк открывается в семь».

Я рассмеялась – громко, заливисто, как сумасшедшая. Старик смотрел на меня с беспокойством, теребя рацию, прицепленную к широкому ремню его комбинезона вместе со связкой ключей и пистолетом в потертой черной кобуре.

– Неоновый знак. Буква «А» с красными крыльями, – с мольбой в голосе обратилась я к нему.

Вместо ответа он показал пальцем куда-то вверх, за мою спину. Я обернулась и увидела ее.

Она смотрела на меня с вершины флагштока, переливаясь белым и красным; крылья взмах за взмахом выписывали в ночном небе фигуру, напоминающую разорванное на кровоточащие половинки сердце. «Автозаправка в Оракл Пойнт, Аризона, 2000 год», – прочла я на табличке, прикрепленной к основанию флагштока.

До Оракл Пойнт было полтора часа пути, ну или два, учитывая кромешную тьму и петляющую дорогу. Скорее всего, заправка давно заброшена, может, от нее и вовсе ничего не осталось. Мне не стоило ехать туда ночью, следовало дождаться рассвета. Извинившись перед смотрителем, я покинула музей прежде, чем он сообразил взять с меня деньги за билет. Неоновые стрелки вывели меня из лабиринта к аккуратному зданию офиса и сувенирного магазина. На асфальтированной парковке стояли несколько минивэнов – люди приехали сюда с детьми. Я опять рассмеялась: я зашла на территорию с черного хода и увидела чудовищ там, где их не было. Как это похоже на меня.

Когда я вернулась в отель «Конгресс», парень с усами Диллинджера, кажется, совсем не удивился. Лишь сообщил, что мою комнату уже занял другой гость из Калифорнии. Я медленно поморгала, недоумевая, к чему эта болтовня. Весь груз предыдущих нескольких дней вдруг обрушился на меня так, что я еле держалась на ногах. Я ответила, что готова на любой номер и уеду завтра на рассвете. Кивком он указал мне на лестницу – второй этаж, номер с окном на мигающую голубым и розовым вывеску кинотеатра «Риалто».

Заперев дверь, я упала на кровать и закрыла глаза. Сквозь опущенные веки просачивался холодный неоновый свет. Завтра. Завтра я наконец увижу то самое место, с которого началось безумие Фрэнсиса. Он снова возник перед моими глазами: казалось, протяни я руку – и коснусь его. Те самые чувства, которыми были наполнены мои последние дни в доме на краю обрыва, – восторг и ужас. Когда-нибудь я напишу об этом – когда все закончится, когда я дойду до финала истории.