Книга Сезон комет, страница 67 – Валентина Назарова

Вера поморщилась, как от боли.

– Я никогда не видела его своими глазами, но слышала о нем от старого шерифа, моего предшественника. Когда-то на этом участке накрыли банду наркотрафикеров, они там устроили перевалочный пункт. Собственно, благодаря организованной преступности этот мотель и существовал посреди пустыни, вдали от больших шоссе и туристических маршрутов. Через резервации проходят дороги картелей, у них свои законы. Но мы работали вместе с их полицией. Мне нужно спросить у Джесси точную локацию.

– Что за Джесси? – вклинился Ростик.

Вера энергично одним пальцем писала кому-то сообщение.

– Старый шериф, Джесси Такер, – пояснила она, не поднимая головы. – Мой наставник. – Она подняла глаза и оглядела нас, будто видела впервые. – Выдвигаемся на рассвете. Туда часов шесть пути.

– А что будет там? Когда мы приедем? – осторожно спросила я.

– Не знаю, – отрезала Вера. – Честно. Я не уверена даже в том, что это место существует до сих пор.

– Значит, завтра.

Мы с Ростиком переглянулись. В его глазах я прочла детский восторг. Интересно, сумел ли он рассмотреть в моих ужас?

– Да, выспитесь хорошенько. – Вера решительным шагом направилась к двери. – Встречаемся здесь в пять тридцать.

– Бли-и-ин… – прошептал Ростик у нее за спиной.

– Ты можешь не ехать. Даже лучше, чтобы ты не ехал, это может быть опасно.

– И не думай! – Он прыснул со смеху.

– Если вы проедете немного вперед по шоссе, то найдете мотель, – сказала Вера, когда мы вышли из ее кабинета. – Ничего роскошного, но, по крайней мере, двери номеров запираются изнутри.

Мы следовали за ней по коридору.

– Вера, простите, я хотела задать еще один вопрос… – Я нагнала шерифа у самого выхода. – У Луизы был гвоздик в языке?

Остановившись, она нахмурилась и склонила голову набок. Жаль, я не вспомнила в тот момент подробности из документалки, просмотренной однажды ночью на «Нетфликсе», – о языке тела. В какую сторону косятся, когда врут, а в какую – когда копаются в старых воспоминаниях, в которые давно не приходилось заглядывать.

– Вы же видели ее фотографию. В одних только ушах – штук девять дырок. Она прокалывала их сама. А потом давала зарасти. У нее были странные отношения с болью. Так что, вполне возможно, в ту неделю и в языке сережку носила.

В свете лампы над головой лицо Веры выглядело уставшим и осунувшимся, даже золотистый закатный свет не сглаживал резкие линии морщин, прочертивших лоб. Я невольно поморщилась, представив, как тонкая, почти прозрачная Луиза, стоя перед запотевшим зеркалом в ванной, взяла себя за язык и проколола его толстой иглой, прокаленной на газовой горелке в кухне трейлера.

– Кстати, о фотографиях. – Я попыталась осторожно развить тему. – Посмотрите. Качество ужасное, это скриншот из видео. Но я видела этот снимок собственными глазами. Фрэнсис хранил его на своем чердаке вместе с женскими вещами.

– Вы позволите?

Я протянула ей телефон. Вера прищурилась.

– Как это приблизить?

– Вот так. – Между нами вклинился Ростик.

Шериф долго смотрела на фото. Приближала, отдаляла, крутила туда-сюда.

Наконец заговорила:

– Значит, она не умерла той ночью, когда мы виделись в последний раз. Она поехала с ним… Правда, есть одна странность на этом снимке… Распущенные волосы. Лу никогда не распускала их, кажется, это было связано с каким-то обычаем.