Книга Сезон комет, страница 80 – Валентина Назарова

Я постучала в дверь трижды и отошла на несколько шагов, внутренне готовая бежать. Ростик стоял позади, его дыхание колыхало волосы на моем затылке. Мы подождали несколько минут, но дом безмолвствовал. Если бы не припаркованный на подъездной дорожке белый пикап, я решила бы, что и это жилье заброшено. Я занесла руку, чтобы постучать еще раз, но Ростик, опередив меня, ткнул указательным пальцем в кнопку звонка. В глубине дома раздался перезвон. Когда он стих, я услышала звук шагов. И невольно отступила. Тут же меня под локоть подхватил Ростик. Перед тем как дверь с протяжным скрипом открылась, в моей голове пронеслась мысль: он больше не маленький мальчик, которого мне нужно укачивать на руках, пока его мама гуляет по барам. Он сам может взять меня на руки.

Такер оказался намного старше, чем я думала. Его кожа, покрытая бурыми печеночными пятнышками, была прозрачной и шершавой, словно пергамент. Но он выглядел довольно крепким и сильным для своего возраста.

– Мы знаем, кто убил Луизу Риз, – зашла я с козырей.

– Идите к черту! – отчеканил старик.

Вместо ответа я раскрыла ладонь. Из моих побелевших пальцев вывалился черный кулон в форме капли. Обсидиан, «слеза апачей».

– Откуда это у вас? – Его глаза расширились.

– Расскажу, если впустите. Здесь песчаная буря.

Такер кивком пригласил нас зайти. Внутри его дом был совершенно пустой – ни мебели, ни занавесок, ни картин или фотографий. Только пыль и гулкое эхо наших шагов. Он проводил нас в дальнюю комнату – вероятно, спланированную архитектором виллы под столовую. Там стоял стол, заваленный бумагами, а рядом с ним, вдоль стены, выстроились пирамиды папок с документами. Под окном примостился дешевенький хлипкий раскладной диван, заправленный по-армейски под прямым углом. Рядом с диваном на маленьком столике – полупустая бутылка бурбона, бокал и пистолет в потертой черной кобуре. Я стала озираться в поисках карты на стене, усеянной разноцветными булавочными головками и красными нитями, – она довершила бы образ одержимого старыми преступлениями копа, вышедшего на пенсию. Но вместо карты обнаружила только телевизор, по которому без звука шли новости.

Такер указал нам на диван, однако, не решившись посягнуть на идеально гладкое покрывало, мы с Ростиком уселись на пол. Старик отодвинул от стола единственный стул. Его пальцы – длинные и негнущиеся, то и дело пробираемые тремором, – походили на корни креозотового куста.

Я рассказала Такеру все, что знала. О Фрэнсисе и его книге, о девушке с косой, описанной в одной из глав, о совпадающих датах, свидетельских показаниях, которые доказывали, что Фрэнсис-Джеймс говорил с Луизой в дайнере и она ушла оттуда с ним, а затем и о других свидетельствах из материалов дела, подтверждающих, что у Фрэнсиса Харта был попутчик. Правильнее сказать – подельник, с которым они и увезли Луизу в ночь. Прежде чем перейти к самой зыбкой и скользкой части истории, я передала Такеру кулон. Он принял его на дрожащую ладонь и, поднеся к лицу, долго рассматривал свое отражение в гладкой поверхности черного камня. Я постаралась говорить без эмоций, сообщая, что Фрэнсису помог Макс. Что Макс был одержим Луизой, но она отвергла его. И, встретив посреди пустыни странствующего подонка, ищущего приключений, он понял, что может получить ее с его помощью. А потом, как это делают многие серийные убийцы, подарил ожерелье убитой девушки своей новой подружке.