Онлайн книга «Сезон комет»
|
– Может. Что еще? – Трейлер… кучи собачьего дерьма… блин, Саша, ты хочешь, чтобы я вел репортаж? – Да нет. Просто… Внезапно разговор оборвался. Я попыталась убедить себя, что дело в типичных для этих мест проблемах со связью, но не смогла. Я отвечала за Ростика. Перед Ирой. И если с ним что-то случится, то это будет моя вина… Внутри все было именно так, как описывал Ростик. К забору примыкал навес, под ним находилась дюжина клеток, а рядом – огороженный вольер. В песке валялись пожеванная кость и несколько теннисных мячиков. Пока я осматривалась, Ростик взялся за ручку двери трейлера. Я поспешила к нему. Позади, из сарая, слышались звуки, я старалась не думать о запертых там собаках, которые, кажется, почуяли нас. – Черт, тут заперто, – прошипел он. – Смотри, окно открыто. – Я указала пальцем на форточку. – Давай я тебя подсажу. – Погоди, вдруг он сейчас вернется? Ростик взглянул на часы. – У нас осталось минут сорок. – Откуда такая уверенность? – Он еще не звонил, значит, не добрался до места. Вздохнув, я позволила ему приподнять меня над землей так, чтобы я смогла ухватиться за оконную раму и подтянуться на руках. Признаюсь, я до сих пор не понимаю, чего мы с Ростиком планировали найти в этом трейлере. Дневники Макса, в которых он описывал убийство Луизы? Книгу Фрэнсиса? Фотографии? Снафф-видео о том, что произошло в мотеле «Фламинго» в ночь кометы? Нас встретила чисто прибранная комната, по-армейски ровно заправленная постель под окном, кухня с вереницей блестящих лопаток и ложек, аккуратно развешанных над двухконфорочной электроплиткой. Ноутбук. Пароль к нему мы не сумели подобрать, хотя и перебрали все пришедшие в голову комбинации. Но в глубине узкого шкафа с одеждой, за вешалками с брюками и рубашками, я обнаружила коробку из толстого картона. Она была тяжелой, внутри что-то брякнуло. Я вытащила ее на свет и села на старый, но чистый ковер на полу. Под крышкой оказалась россыпь «полароидов». Знаком я поманила Ростика к себе. Вдвоем мы склонились над находкой. Тут завибрировал мой телефон. – Это он? – прошептала я одними губами. Ростик кивнул и принял звонок. – Алло, вы где? – прокричал он. – Я вас не вижу. Нет, не может быть. Точка выставлена правильно. Я стою прямо на ней. Хорошо… погодите, я проверю. Минуту. Вот. Да, вы правы, ошибся. Вот правильная. Мы вас очень ждем. Он нажал на отбой. Я тем временем продолжила копаться в вещах. – Смотри, тут фотографии. Почему на них только собаки? Еще какие-то цепи… что это? Ростик пожал плечами. Его лицо выглядело испуганным. – Черт, я, кажется, поняла. – Я хлопнула себя ладонью по лбу. – Это ошейники, удавки, которые он срезал с тех, кого спас. Вот, смотри, тут подпись под каждым фото: «Нортон, 2018», «Барон, 2017». Он фотографирует спасенных собак… Это называется «аннулирование». – Ты о чем? Я обвела рукой помещение. – Есть такой термин в психологии – аннулирование. Когда человек испытывает сильное чувство вины за какой-то поступок или событие в своем прошлом и начинает делать вещи, которые как бы волшебным образом заглаживают тот самый грех. Я читала, что крайние проявления добродетели очень часто связаны именно с виной. У меня подруга была в Питере, спасавшая котов. Она винила себя за то, что свалила заботу о сыне с генетическим заболеванием на свою мать. Она не могла вылечить его – это было невозможно и причиняло слишком много боли. Но зато помогала котам – вызволяла замурованных из подвалов, оплачивала стерилизацию. Так она спасала себя от боли и вины. |