Онлайн книга «Сезон комет»
|
Мне предложили пройти в палату. Я направилась по коридору, замечая серый потолок, потертую плитку на полу, серые стены с мотивационными постерами. «Господи, и кто только выбрал подобное для больницы?» – подумала я, когда на глаза мне попалась надпись: «Боль – это просто напоминание о том, что ты еще жив». Мы двигались дальше по бесконечному коридору, сопровождаемые гудением и миганием ламп дневного света. Шаги здесь звучали тише, а голоса – мягче. Но я не хотела встречаться глазами с обитателями аккуратных маленьких комнат с застеленными по-армейски кроватями и решетками на окнах. Не потому, что опасалась их, а потому, что боялась сама однажды оказаться в подобном месте. Они не знали его настоящего имени, поэтому звали Джоном. Лечащий врач, парень моего возраста с подвижными черными бровями и пятном от протекшей шариковой ручки на кармашке халата, рассказал, что Джон прибыл к ним в 2003 году. Он изложил мне его историю, пока мы шли по коридору. Джона нашли в резервациях, без денег, документов и даже обуви. Сильно обезвоженного, с пробитой головой и исцарапанным телом. На нем не было ни шрамов, ни татуировок, ни украшений – ничего, что могло бы помочь в опознании. Кроме футболки. В больницу его привезли без сознания, в состоянии, близком к коматозу. Врачи очень надеялись, что он, придя в себя, сумеет объяснить, кто он такой и что с ним случилось, но неизвестный, очнувшись, впал в кататонию и не говорил вообще ничего. Стало очевидно, что повреждения его мозга носили более серьезный характер, чем врачи предполагали изначально. Пациента отправили на лечение в психиатрическое отделение, накачали бензодиазепинами, провели курс электросудорожной терапии, но лучше ему не стало. Вскоре его перевели в другую больницу, где спустя некоторое время сильно сократили бюджет, уволили многих охранников и часть персонала. В 2001 году один из пациентов устроил резню, убил медбрата и двоих пациентов и ранил еще троих. Джон оказался в числе пострадавших – его ударили в живот осколком бутылки. Новость попала в местную прессу, и какой-то благотворительный фонд, взяв парня под свое крыло, оплатил его перевод и пребывание в «Вэлли Хоспитал», частной больнице с персиковым фасадом и искусственными цветами в больших вазах. Ежемесячно, в течение почти двадцати лет, на счет больницы приходил платеж за содержание Джона. Ему безумно повезло. Пребывание в «Вэлли Хоспитал» помогло ему достичь кое-какого прогресса. Впрочем, пациент так и не рассказал о том, кто он такой и что привело его в Аризону… Врач приоткрыл дверь в комнату в самом конце коридора. Из единственного окна, затянутого танцующей на ветру бежевой шторой, сочился свет. Лучи падали на стол, за которым спиной ко мне сидел мужчина. Я видела только седой коротко подстриженный затылок и кончик карандаша, пляшущий по бумаге. Невысокая темноволосая медсестра, сидевшая рядом, гладила мужчину по руке и что-то очень тихо говорила ему на ухо. – Доктор, он ее слышит? – прошептала я лечащему врачу, чтобы не тревожить пациента. – Понимает, что она ему говорит? Доктор посмотрел на медсестру, нахмурившись. – Кто знает. По крайней мере, это точно не вредит ему. Проблема в том, что у нас много пациентов и у персонала нет времени вот так сидеть с каждым. – Врач громко прокашлялся. – Элизабет, оставьте нас, пожалуйста. Разве сейчас не время обхода? |