Онлайн книга «Кроличья нора»
|
Я промолчал. — Думаешь, будет лучше, если я уеду в Москву и вообще буду держаться от тебя подальше? Она не ждала ответа. Отложила гитару и поднялась с дивана. Встала передо мной и повернулась спиной. А потом глянула через плечо. — Расстегни, пожалуйста, замок на платье. Мне не дотянуться… 25. Медлячок Тихо прожужжала длинная молния, платье с лёгким шелестом скользнуло вниз и упало к ногам. Настина кожа вмиг покрылась мурашками. Она обхватила себя за плечи, и я прижал её к себе. Спиной к своей груди. Обхватил руками и прижал. Так мы и замерли. Замерли и стояли, как каменное изваяние. И эта мраморная неподвижность, пронзительная тишина и красно-медовые отсветы закатывающегося солнца, запечатали нас в моменте, превратив в музейный экспонат. В памятник самим себе. От этого повеяло чем-то невесёлым… Я наклонился и прикоснулся губами к её шее, к гладкой нежной коже. Настя вздрогнула и улыбнулась. Я не видел. Но почувствовал… — Иди, — прошептал я. — Иди сюда. Я потянул её к дивану. Она развернулась. На каблуках она стала выше, почти одного со мной роста. Настя прижалась, обвила мою шею, поцеловала, а потом отстранилась, ухватила край моей футболки и потянула наверх. Стянула её, поцеловала мою грудь. И я… я тут же на неё набросился. Смял, сжал, не давая шевельнуться. Мы рухнули на диван. Я касался, гладил, сжимал, целовал грудь, ключицы, плечи, живот, колени. Летели электрические разряды, комната наполнялась энергией, слабым электрическим сиянием. Было необычно, Настя не закрывала глаза, а наоборот, смотрела и смотрела на меня, будто старалась запомнить каждую деталь, каждую подробность всего, что происходило, чтобы нарисовать по памяти. Не сейчас. Когда-нибудь. Когда-нибудь потом. А я смотрел на неё, не потому, что хотел рисовать портреты, а потому что не мог отвести глаз… ХХХ — Ты изменилась, — сказал я, когда мы сидели на кухне. Настя надела мою футболку и забралась с ногами на табурет. Она ела бутерброд, который… которые мы соорудили из того, что было, набросав ветчину, горчицу, зелень, сыр, паприку, помидоры. Всё, что нашлось. Ела с аппетитом. — Впервые за неделю, — пояснила она с набитым ртом. — Впервые за неделю мне так вкусно. В лучшую или худшую? — Изменилась? Не в лучшую и не в худшую… Не знаю… Она улыбалась, смеялась, ела, пила. И я тоже. Ел и пил. Улыбался. Радовался. И старался не думать. Не дать мыслям отравить всё и испортить. Так ведь хорошо было без них. Так счастливо. Так зачем были нужны эти идиотские мыслишки? Не лучше ли было сделать лоботомию и зависнуть в ощущении счастья и вечнойрадости… * * * Мне пришлось надеть костюм. — Давай будем элегантными, — попросила Настя. — Ведь это не просто дискач, это Новый год. Подведение итогов, что ли… А ещё, это время, начинать мечтать. Не заканчивать, а начинать. Понимаешь? Мы вышли из подъезда, будто шли не в школу на тусу, а в Колонный зал. Впрочем, в школу мы попали не сразу. — О-о-о!!! — воскликнула Настя, увидев машину. — Ты должна посмотреть на неё при сиянии дня, — покачал я головой. — Ничего, пусть восторг будет постепенным, сначала ночь, потом день, чтобы не сойти с ума от красоты. Двигатель зарычал. Низко, уверенно, властно. — Кажется, это настоящий король жеребцов, — засмеялась Настя. — Да? |