Онлайн книга «Кроличья нора»
|
Глаза были влажными. И губы. Изгиб шеи превращал её в волшебную лебедицу, а вид стройных ног, затянутых в капрон мог, кажется, справиться и с тяжёлым снегом в моей груди. А ещё были туфли на каблуке. И грудь, и талия, и голые руки, и… Я покачал головой и прикрыл глаза рукой. — Боюсь ослепнуть… Бестолковый, хотел угощать тебя финиками, а тебя нужно нектаром потчевать. — Что? — засмеялась она. — Маме, кстати, финики очень понравились. Спасибо передавала. Сегодня же дискотэкав школе, ты забыл? — А я думал, мы не идём. — Идём, — сказала Настя. — Обязательно идём. Ещё как идём. — Ты будешь там выступать? — спросил я, кивнув на гитару, которую она держала в руках. — Буду, — улыбнулась она. — Но не там. Я здесь буду выступать. Я же не просто так дома сидела всю неделю. Готовила номер художественной самодеятельности. — Какая-то у тебя улыбка неуверенная, — прищурился я. — Просто я знаю, что ты думаешь… — пожала она острыми плечиками. — Надо же… Тогда лучше не говори. Чай? Пельмени? Коньяк? Мы с Чердынцевым распечатали «Арарат» из маминых запасов. — Давай коньяк, — сказала она и засмеялась. — Сойдёт в отсутствии нектара. Для храбрости. Мы выпили по капочке. — Ладно, садись на диван, — махнула рукой Настя. — Слушай и не говори, что не слышал. Она подтянула платье, оголив бёдра так, чтобы мне было удобнее их пожирать глазами. Села на диван и коснулась струн. — Никто и никогда. Исполняется впервые. Правда, я та ещё певица. Пошло вступление… А потом она запела. Тихо, вроде и с улыбкой, вроде и без грусти и печали, да только почему-то в груди сделалось сладко и больно. Голос звучал немного сипло, грубовато и одновременно нежно. Я решила зайти к тебе как-то на днях, Мы не виделись тысячу лет, Но я знаю, остался в душе у меня твой далекий и ласковый свет. Ведь никто никогда, ведь никто никогда, Не любил тебя так, как я, Не любил тебя так, как я… Дверь открылась и я не узнала тебя, ты стал взрослый, совсем не такой. Я застыла на месте, свой шарф теребя, и подумала с прежней тоской. Что никто никогда, что никто никогда, Не любил тебя так, как я, не любил тебя так, как я… — Знаешь, что такое кроличья нора? — спросила Настя сразу, как закончила петь. Не было ни паузы, ни какой-нибудь там звенящей или даже пронзительной тишины, попытки прочувствовать или что-то ещё в этом роде. — Ну, так… — кивнул я, подумав, что всё, что со мной случилось в последние несколько месяцев можно было бы назвать попаданием в эту самую кроличью нору. — А я знаю, — улыбнулась Настя. — И не из книжки про Алису. Не понимаю, где именно и когда я в неё угодила, но очутилась вдруг совсем в другом мире, не в том, где жила раньше. Здесь всё стало другим, ярким, настоящим. Но это ещё ерунда по сравнению с тем, что ты в этой параллельной или перпендикулярной вариации моего прежнего мира, оказался и Тимуром из советской книжки, и Ральфом из «Повелителя мух», и немножко Тео из «Щегла»… — Да?.. — нахмурился я, не понимая, о чём она говорит. — Я знаю, о чём ты думаешь всю последнюю неделю. Ты думаешь, что меня схватили из-за тебя, да? Что пока ты рядом, мне всегда будет грозить беда. Правильно? Это не даёт тебе покоя? — Настя… — сказал я — Это. Я знаю. Ты видел, как я испугалась. Ты знал, что всё могло закончиться плохо? |