Книга Кроличья нора, страница 140 – Дмитрий Ромов

В общем, почти неделя просквозила в телесном покое, штудиях и тихом противостоянии самому себе. Приближался Новый год, и его несокрушимойвласти не могли противостоять ни бандиты, ни правоохранители, ни политики, ни мы, простые школьники.

Шли контролки. Я ходил в школу и в то время, пока мир пребывал в предпраздничном мандраже, пока все носились, как сумасшедшие, кто за мандаринами, кто за ёлками, а кто — за гештальтами, которые необходимо закрыть до последнего новогоднего удара курантов, я пребывал в покое, граничащем с анабиозом.

Надвигались каникулы. Завтра вечером должна была приехать мама и оставаться дома почти две недели. А утром сегодня позвонил Кукуша, сказал, что Матвеич нервничает, потому что я не забираю тачку, так что я, наконец-то поехал.

Кукуша привёз меня к назначенному времени. Фуршета и разбивания шампанского о борт не было, но все присутствующие казались очень довольными — и слесаря, и Матвеич, и ковбой Мальборо, вернее Харли Дэвидсон.

Наполированный лак горел, сиял хром, а колёса поражали глубоким и жирным чёрным цветом.

— Ну, что? — подмигнул Харли. — Узнаёшь?

— Тачило — огонь!

— Ещё бы. Погнали! Сейчас будешь всех катать по очереди.

Я уселся на жёсткое и упругое сиденье, обтянутое добротной кожей. Повернул ключ и… машина вздрогнула, зарычала.

— Ты слышишь этот звук? — прикрыл глаза, севший рядом со мной Харли. — Послушай-послушай.

Глубокий, низкий, благородный, тревожный…

Я сдвинул хромированную т-образную ручку автомата и придавил педаль. Моща пошла, попёрла, наполняя энергией и меня самого, отзываясь в моей груди, будто в этот момент я неожиданно стал частью машины.

— Чувствуешь? — улыбнулся ковбой, и я понял, что он с этим делом знаком.

— Вот что делает твою жизнь полной, правда? — усмехнулся я. — Позволяет жать на полную катушку, да?

— Возможно, — подмигнул он. — Расскажешь мне через недельку-другую.

Возможно. Всё возможно.

* * *

Домой я ехал опасно, дерзко и, временами агрессивно. Летел, мчал, нёсся. Пытался словить кайф. Очень хотелось. Чтобы прям башку сорвало, чтобы огонь в груди и глаза, как прожектора в мультике про Колобков.

Но грудь была заложена, будто забита мокрым, тяжёлым и липким снегом, способным погасить любое пламя метущейся души.

Thank you baby , thank you baby , thank you baby , thank you baby …красиво нагоняла тоску из радиоприёмника певица с низким печальным голосом.

— Насть, — позвонил я.— Погнали, я тебя на сивке-бурке прокачу. У него грива из огня, а копыта высекают серебряные искры.

— Сегодня обязательно прокатимся, — пообещала она, — чуть позже, ладно? Ты когда вернёшься? Я зайти к тебе хотела.

— Заходи, через десять минут буду.

Действительно, я вернулся через десять минут. Успел чайник включить и финики открыть, когдда зазвенел звонок в прихожей.

— Ох, ты… — удивлённо распахнул я глаза.

— Не нравится? — как бы испуганно спросила Настя.

Лукавая. Знала, что не может не понравится, видела. На ней было роскошное красное платье. Элегантное, строгое и вызывающее. Она накрасилась, причёску сделала и превратилась в кого-то другого. В другую Настю. Как шаман превращается в духа, надевая маску, так и она стала вдруг зрелой и опытной, искушённой Анастасией, чуть-чуть похожей на ламию, от чар которой спасения нет. От чар которой полный абзац…