Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита, страница 148 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Штерн это понял. Я видел, как понял, по тому, как расширились зрачки и как дёрнулся кадык.

— Хорошо, — выдавил он. — Поставь меня.

Я поставил. Не отпуская лацканов, развернул его к боковой стене, где стоял второй пульт, компактнее основного. Серая панель с клавиатурой, рубильником и экраном, покрытым разводами пены. Штерн отёр экран рукавом, и под белёсой плёнкой зажглись зелёные строчки. Система управления внешним контуром, шлюзы, ограждение, подача напряжения на сетку периметра.

Пальцы Штерна легли на клавиатуру. Они дрожали, но код он вводил по памяти, быстро, привычно. Шесть цифр, подтверждение, ещё четыре. Экран мигнул, строчки сменились.

Он посмотрел на рубильник. Потом на меня. В глазах плескалась такая ненависть, что я почти физически ощутил её тепло, отдельное от жара печи, личное, адресное.

Рука легла на рубильник и дёрнула вниз.

Где-то в стене загудели сервоприводы. Тяжёлый, вибрирующий звук, похожий на урчание просыпающегося зверя. Секция стены слева от печи дрогнула, качнулась и поехала в сторону, открывая широкий проём, за которым обнаружилось пространство, не похожее ни на что, виденное мной в этом подземном аду.

Выгул. Участок живых джунглей, огороженный сеткой-рабицей на стальных столбах, метров тридцать в длину, пятнадцать в ширину. Сквозь ячейки сетки проросли лианы и мелкий кустарник, а над головой сквозь проволочный потолок виднелось тёмное небо, затянутое тучами, с которых срывался мелкий тёплый дождь.Где-то на дальнем конце загона, за последним рядом столбов, угадывался выпускной шлюз, решётчатая дверь, ведущая в настоящие джунгли.

Воздух хлынул в помещение, влажный, живой, пахнущий мокрой зеленью и озоном, и после химической вони пены он казался таким вкусным, что я невольно втянул полную грудь.

Шнурок на моей груди вздрогнул, поднял голову и затрепетал ноздрями. Запах дома.

— Алиса, — позвал я. — Открывай клетки.

Она кивнула и бросилась к тележке. Руки работали быстро, сноровисто, пальцы находили замки и поворачивали скобы с ловкостью человека, который провёл в карантинном блоке достаточно времени, чтобы изучить каждую клетку наизусть. Я подошёл с другой стороны и начал ломать те замки, которые заело.

Первым выскочил компсогнат. Маленький, размером с крупную крысу, зелёный, с выпученными бешеными глазами и перьями, слипшимися от пены. Он пулей вылетел из клетки, метнулся по полу, оставляя на пене дорожку мелких следов, и исчез в проёме выгула так быстро, что я даже не успел рассмотреть его целиком. За ним второй, третий, целый выводок, высыпавший из большой клетки с визгом и топотом крохотных лап.

Потом ящер с гребнем, крупнее, килограммов на десять, который выбрался осторожнее, замер на пороге клетки, оглядываясь жёлтыми глазами, принюхиваясь. Увидел открытый проём, учуял джунгли и рванул, цокая когтями по бетону, длинный хвост мотался из стороны в сторону, как балансир.

Ещё один. Ещё. Каждая открытая дверца выпускала наружу комок чешуи, перьев и паники, который мчался к свободе по прямой, расплёскивая пену. Зал наполнился топотом, визгом, шипением и хлопаньем мелких тел о мокрый бетон, и всё это неслось к проёму, к запаху джунглей, к дождю, к темноте, из которой они пришли и в которую возвращались.

Алиса открыла последнюю клетку. Пустую, если не считать пригоршни помёта и клока чешуи, застрявшего в проволоке. Выпрямилась, откинула мокрые волосы со лба и посмотрела на меня.