Книга Ведьма Вороньего леса, страница 127 – Дженни Кир

Впервые с тех пор, как констебль вошел в комнату, глаза Луны встретились с глазами ее мужа. Они смогли перетянуть на свою сторону двоюродную бабушку Элспет, но судья вряд ли так же, как она, закроет глаза на их обман лишь потому, что они – молодая влюбленная пара.

– Пожалуйста, передайте судье, что мы будем там, – сказал Маркус. – Чем скорее мы уладим это нелепое дело, тем лучше. Нам совершенно нечего скрывать. – Он подошел к колокольчику и вызвал миссис Веббер. – Моя экономка проводит вас.

Пораженная решимостью мужа, Луна не произнесла ни слова и не смогла заставить себя даже пожелать констеблю доброго вечера.

Ведь правда заключалась в том, что у них было и что скрывать, и что терять.

Исторически канун Дня Всех Святых знаменовал начало зимнего периода – день, когда стада возвращались с пастбищ, а земельные права возобновлялись. Это также было время почитания святых и поминовения усопших. Кельты верили, что в этот день завеса между живыми и мертвыми становилась особенно тонкой, позволяя душам умерших вновь очутиться на земле. Этих духов ждали и во многих случаях приветствовали. Общины разводили костры на вершинах холмов, чтобы зажечь зимние очаги и отпугнуть тех, кто мог навредить, – ведь, безусловно, были и такие, чьего визита никто не желал. Но, в отличие от настоящего страха, охватившего жителей Литл-Даутона, большинство людей воспринимали этот день как веселый праздник.

Особенно легкомысленные считали его благоприятным временем для предсказаний, и юные леди с воодушевлением гадали на замужество с помощью пустых салонных игр. Вырезанные из реп и тыкв фонари Джека загорались в деревнях и городах, где до поздней ночи длились танцы и раздавался смех. Даже королева устраивала пышные торжества в Балморале: чучело ведьмы носили по поместью, прежде чем бросить в огонь. Однако в Литл-Даутоне все было иначе: поколениями здесь верили, что через колодец в Рейвенсвуде можно вызвать самого дьявола, чтобы тот кружил по улицам, собирая обреченные души. В канун Дня Всех Святых здесь никто не веселился. И никто в здравом уме не покидал дом после заката, даже те, кто клялся, что не верит в легенду. Вместо этого люди оставляли на пороге угощение для случайных душ и запирали двери на все замки.

Поэтому Луна очень удивилась, когда Маркус заявил, что этим утром собирается к колодцу – месту, давно связанному с колдовством, – и пригласил ее присоединиться к нему.

– Но ты же знаешь, что лес вызывает у меня тревогу, – сказала она, подозревая, что беспокойство отразилось на ее лице.

– И в равной степени ты знаешь, как сильно я его люблю. Природа успокаивает. Все в ней успокаивает, от изысканной красоты цветов, их хрупкости и аромата до величественного дуба, символа силы, долголетия и обновления. Бродить среди этих древних деревьев для меня – утешение. Слишком долго наши леса связывались с тьмой, а их обитателей несправедливо поносили. Мои вороны охраняли колодец, и все же их считают предвестниками смерти только потому, что они падальщики.

Люди боялись Брана именно по этой причине. Нельзя сказать, что и двоюродная бабушка Элспет была очарована птицей. Но он не нес беду – он был защитником, верным и преданным другом. Если Маркус мог увидеть в нем что-то хорошее, возможно, и она могла бы переосмыслить свой страх перед лесом?