Книга Ведьма Вороньего леса, страница 17 – Дженни Кир

Когда последняя коробка была занесена внутрь и фургон укатил, Элоиза решила, что тот молодой человек с небрежной прической, должно быть, уже проголодался. За последние два часа он ни разу не присел. А у нее было как раз то, что ему нужно.

– Добро пожаловать в Лоубридж! Меня зовут Фреда Хотон, а это моя дочь Элоиза. – Ее мать вручила новоприбывшим вкусно пахнущий пирог, а Элоиза с удовлетворением отметила, что молодой человек, открывший им дверь, действительно был красив, особенно вблизи. – Мы принесли вам кое-что к послеобеденному чаю. Маленький приятный подарок, которым вы сможете насладиться в своем новом доме!

В руках у юноши была открытая книга, и он поспешно загнул уголок страницы, прежде чем положить ее на столик и принять пирог. Элоиза заметила, что такое обращение с книгой привело ее мать в замешательство.

– Спасибо. Я – Дэниел Торнбери, – кивнул молодой человек, не в силах отреагировать как-то еще, поскольку его руки были заняты пирогом. – Пожалуйста, заходите, и я представлю вас моему отцу.

Мать и дочь нырнули под низкую притолоку коттеджа и вошли в чрезвычайно маленькую переднюю комнату, где обнаружился пожилой джентльмен. Он вскочил на ноги, чтобы представиться как подобает.

Взглянув на протянутую ей грязную ладонь, мать Элоизы сморщила нос. Воистину, это была рука рабочего человека: с грубой, мозолистой кожей и черными от почвы полумесяцами под ногтями.

– Дамы, прошу, садитесь, – сказал мистер Торнбери-старший.

Мать и дочь увидели низкие стулья с мягкой выцветшей обивкой без каких-либо антимакассаров, зато с подранными подлокотниками.

– Вы очень любезны, но, увы, мы не можем остаться, – сказала ее мать.

Элоиза, однако, разрывалась на части. Ее новое платье было из шелка лососевого цвета, с изящной кружевной отделкой, и она хотела сохранить его безупречным в этом грязном доме. Но в глубине души она также хотела остаться, узнать поближе улыбающегося Дэниела, насладиться ароматом его табака и его собственного тела. От этого волнующего мужского запаха ее колени подгибались, а дыхание перехватывало.

– Вы будете в церкви в это воскресенье? – поинтересовалась она, надеясь, что в более уместной обстановке будет легче завязать знакомство и произвести впечатление.

– Боюсь, я не приду, – сказал отец. – Мы с главным наверху сильно разошлись во мнениях с тех пор, как Он прибрал мою Дору. Хотя я и до этого не считал себя Его поклонником. Я даже не уверен, что Бог вообще есть. Религия – такой удобный способ объяснить бедным, почему они бедны. Семь дней, чтобы создать наш мир? Ха, так я и поверил! На мой взгляд, многое в мире Он сделал совершенно неправильно. Так всегда бывает, когда торопишься. Я вот не люблю торопиться, все обдумываю заранее, перебираю варианты.

Мать попыталась скрыть потрясение от того, что оказалась в компании атеиста, но Элоиза видела тревогу в ее глазах. Для Фреды Хотон Бог был превыше всего – после леди Флетчер, разумеется.

– А вы не думаете снова жениться, мистер Торнбери? Кто-то ведь должен готовить для вас и заниматься домом, – спросила Элоиза, а сама подумала: хорошо бы эта «кто-то» еще и приучила его содержать ногти в чистоте.

– Даже не знаю, – вздохнул мистер Торнбери. – Мою Дору я очень любил, но она бывала страшной занудой. Может, вы и правы: два года – это слишком долгий срок, чтобы возвращаться в пустую, холодную постель, где тебя никто не ждет. Как же я скучаю по нежным объятиям, по всем этим трепыханиям… – И он ухмыльнулся дамам.