Книга Ведьма Вороньего леса, страница 18 – Дженни Кир

Элоиза взглянула на свою мать: та явно пребывала в ужасе от мистера Торнбери, словно он был некоей неприятной субстанцией, в которую она только что вступила.

– Я просто пока не готов к новому браку, – пожал плечами Торнбери-старший.

– Думаю, он пробудет еще как минимум пару десятков лет на этой земле, так что ему хватит времени решиться, – пробормотал Дэниел себе под нос и закатил глаза.

Когда Элоиза рискнула улыбнуться уголками губ, Дэниел подмигнул ей в ответ. И этого хватило, чтобы любовь наполнила ее всю, от макушки до кончиков кремовых кожаных туфелек.

– Ну-с, как дела у самой красивой девушки во всем христианском мире? – позже в тот же день спросил ее отец, вернувшийся с фабрики в Бранчестере, и поцеловал дочь в лоб.

– Мы посетили семейство Торнбери! – сообщила Элоиза, озадачив отца своим явным восторгом от визита.

– Так, ничего особенного, дорогой, – рискнула сказать ее мать, распуская кривую петлю на маленьком вышитом кисете для табака; теперь, будучи богатой, праздной дамой, она мастерила подарок своему супругу, но дело не слишком ладилось. – Отец и сын, только что переехали.

– Ах, но судя по оживленному выражению твоего лица, Элоиза, ты явно что-то мне не рассказала. Он красив, этот молодой человек? Не зря же моя милая дочка так порхает. Ты в последнее время все хандрила, и еще утром, когда я уходил на работу, твои щечки не были столь румяными.

Ее мать фыркнула со своего места у огня, и отец подошел к ней, рассеянно положил руку ей на плечо. Полуобернувшись, она оставила на его пальцах мимолетный поцелуй, затем воззрилась на него – и Элоиза уже не впервые пожалела, что никто не смотрел на нее так, как ее родители – друг на друга.

– Конечно, сын мистера Торнбери недурен, но не советую Элоизе даже брать это в голову. Мы не станем поддерживать общение с ними, не считая кратких приветствий на улице. Сын – фабричный рабочий в городе, а отец – неисправимый язычник! – Ее мать содрогнулась, явно находя постыдными как фабричную работу, так и неприятие религии.

За несколько месяцев, пролетевших с тех пор, как Дэвид Хотон унаследовал состояние, она стала более разборчиво выбирать себе знакомых. Раньше она без стеснения щебетала как с продавцами в магазине, так и с обычными работягами. Но теперь она пыталась убедить мужа продать обувное дело, чтобы семья не ассоциировалась с низменными «торгашами», однако фабрику основал отец Дэвида Хотона, и он утверждал, что торговля у него в крови. Элоиза не разделяла новообретенного снобизма матери. Да, теперь она была статусной леди при деньгах, но она не возражала против общения с теми, у кого их не было. К ее собственному удивлению, оказалось, что куда важнее для нее были глубинные чувства. Эмоции.

Элоиза не последовала советам матери, ведь Дэниел что-то в ней пробудил. Влечение было сильным, она не чувствовала ничего подобного ни к одному из мужчин, которые искали ее общения с тех пор, как положение семьи изменилось. Все, что ей нужно было сделать, – это уболтать отца. Уж он-то всегда шел у нее на поводу… Рано или поздно он согласится.

Следующее утро Маркус и Луна провели вместе в гостиной. Накануне он делился с ней различными подробностями своей жизни: где воспитывался, где учился, почему Рейвенсвуд так важен для семьи Грейборн. Он умалчивал лишь о том, что касалось его брака, будь то эмоции или сухие факты, ну а когда он говорил о мистических практиках настоящей Луны, виня во всем ее плохое самочувствие и связанные с этим заблуждения, то всегда отводил глаза.