Книга Тайна куриного бога, страница 49 – Юрий Шиляев

Я расслабилась. Не знаю, работала ли рекомендация бабы Веры, или же этот старый еврей был профессионалом высокого класса, но я чувствовала себя так, как будто знаю его тысячу лет.

— У меня случаются провалы в памяти. Я засыпаю в одном месте, а просыпаюсь совершенно в другом, и не помню, как я туда попала.

— Скажите, Ольга… э-эээ… отчества не знаю…

— Васильевна…, но можно без отчества.

— Хорошо, Олечка, а в детстве у вас были случаи хождения во сне?

— Да, один раз точно помню. Мне было десять лет. Я легла спать, и думала, что мне снится сон. Комар, огромный такой, с кулак. Он так противно пищал, и я очень боялась, что он ужалит меня или бабушку. Комар полетел на кухню, я пошла за ним. Помню, у меня была одна мысль — открыть форточку, выгнать насекомое. Проснулась от возгласа бабушки. Она включила свет и охнула. Я упала на пол с целой пирамиды тазов и кастрюль, которые водрузила на табуретку. Когда она подбежала ко мне, я твердила: «Там комар, надо выгнать комара». Потом бабушка рассказывала, что услышала шум, включила свет, а я стою на такой пирамиде из посуды, что непонятно, как вообще там удерживаюсь. Больше таких случаев не было.

— Ольга Васильевна, сомнамбулизм — или лунатизм, если брать просторечное выражение, во взрослом возрасте встречается крайне редко. Часто после серьёзных потрясений. Или появляется на фоне очень сильного переживания, либо после продолжительной нехватки сна. Когда первый раз вы обнаружили это состояние?

— Меня предал любимый человек, — коротко ответила я, опустив голову. — И тогда я увидела во сне другого человека, умершего много лет назад. И каждый раз, когда я брожу во сне, я его вижу.

— Вспомните, что предшествовало вашим… гм… прогулкам? Какие события в жизни?

— Не очень хорошие. Всегда было что-то, что угрожало сыну. Покойный муж сильно обидел его, потом соседка постоянно щипала, мальчишки в школе обижали, девочка посмеялась над сыном, он хотел покончить с собой, но я во-время пришла. И так постоянно.

— Я так понимаю, вы воспитываете сына одна? — Я кивнула. — И страх потери для матери — это нормально.

— У меня точно нет раздвоения личности?

— Точно, — Яков Самуилович рассмеялся. — Если хотите, мы можем проверить вас на батарее тестов, но поверьте старому доктору: вы абсолютно нормальный человек.

— Но люди, которые обидели Никиту, умерли. Все. И я всегда находилась рядом.

— И, конечно же, вы обвинили в их смерти себя? Ответственность — это хорошо, но давайте мыслить логически: вы проснулись с ножом в руке возле трупа? — Я отрицательно качнула головой. — Вас разбудила милиция возле трупа? Нет? Вам были предъявлены обвинения с неопровержимыми уликами? Отпечатки пальцев, например, на орудие убийства? Снова нет? А почему вы тогда себя обвиняете? Не надо. Случайное стечение обстоятельств бывает разным. Бывает и таким. Да-да, даже таким страшным.

— То есть мне не надо к психиатру?

— Абсолютно нет. А вот к невропатологу я бы порекомендовал обратиться. Головные боли? — Я кивнула. — Лицо немеет, шея, потом плечи? — Снова кивнула. — Пока попринимайте валерьянку, ещё очень хорошо помогает мёд, маточное молочко пчёл, вообще продукты пчеловодства. А невропатолог вам уже сделает назначения.

— Всё так просто? — я была удивлена. — Придумала себе целую историю, а всё оказывается просто!