Книга Тайна куриного бога, страница 46 – Юрий Шиляев

Стопка машинописных листов, перевязанных бечёвкой, лежала на самом дне. Сразу бросился в глаза большой конверт из плотной, тёмно-коричневой почтовой бумаги. Взяла его в руки, поймав себя на странном состоянии обречённости. Сердце заныло, тупая, нарастающая боль обхватила обручем голову, сдавила виски.

Прошла в кухню, положила бандероль рядом с чашкой остывшего чая. Присела на табуретку и, застонав, потёрла рукой шею. Надо будет записаться на приём к неврологу, слишком часто стало сводить мышцы, плечи и шея будто каменели, лицо становилось неподвижным, и тут же начинала болеть голова.

Понимала, что оттягиваю момент, что страшусь содержимого посылки. Осторожно сняла бумажный конверт, в нём была обычная папка, картонная, серого цвета, с завязками. Положила перед собой, по-прежнему не решаясь взглянуть. Странно, мне так хотелось узнать, что было с той мумией, какие ещё были результаты той, давней экспедиции, а теперь просто боюсь, что прошлое вернётся и никогда меня не отпустит.

Осторожно открыла папку. Ничего особенного, сверху лежала машинописная копия статьи Алексеева «Некоторые особенности захоронения афанасьевской культуры в районе Большой Толгоёк». Бросилось в глаза посвящение: «Памяти погибших во время экспедиции Свалову В.А. и Сваловой З. Ф. посвящается». Бегло прочла статью — ничего нового для меня: «местоположение — правый берег реки Катунь в районе села Большой Толгоёк. Первоначально предполагалось, что захоронение произведено в соответствии с обрядами, характерными для афанасьевской культуры. Тем не менее, поражает крайняя скудость материальных находок: одежда, обувь и всё. Никаких предметов материальной культуры в захоронении не обнаружено. Более плодотворным было исследование института антропологии, возглавляемого Алексеевой Т.И.» — дальше шли отсылки на статьи в научных журналах.

Отложила статью в сторону, взяла следующие бумаги, из которых выпали хорошие, детальные фотографии гипсового бюста профиль, анфас, три четверти. Внизу подпись: «Реконструкция облика субъекта захоронения Толгоёк-4 по методу Герасимова».

Я сразу узнала его, это он, человек из моих снов. Тот же прямой, тонкий нос с лёгкой горбинкой, волевойподбородок, высокий крутой лоб, полные красивые губы. Тот же разрез глаз, здесь, на снимках, слепых, глиняных, если бы они были серыми, дымчатыми, сходство было бы абсолютным.

Три года назад я получила эти фотографии, но сниться-то мне Арпоксай начал давно, ещё в шестьдесят шестом году, и он был таким всегда. Или не был? Как такое могло быть, что я видела человека, умершего и похороненного почти пять тысяч лет назад? Видела таким, каким он был при жизни? Видела его жизнь? И при этом совершенно не помнила этих фотографий? И не помнила, как ходила во сне, когда он мне снился? И самое страшное, что во время этих снов рядом умирали люди…

Я убийца?..

Или я сошла с ума?..

— Сомневаешься в своём рассудке, думаешь, сходишь с ума…

Я снова была у бабы Веры. Позвонила в отчаянии, путаясь в словах, говорила, кто я, что мне надо. Она вспомнила меня, даже объяснять ничего не пришлось, и сказала — резко, быстро:

— Прекрати реветь. Давай, руки в ноги и ко мне. Бегом.

Вызвала такси и уже через пятнадцать минут стояла у знакомого домика на Горе. Баба Вера совсем не изменилась. Такое бывает иногда у пожилых женщин, на глаз не определишь сколько ей: пятьдесят пять или шестьдесят пять? Или, уже семьдесят? По-прежнему царственная, уверенная в себе, импозантная даже в домашнем халате. Хотя, надо сказать, что халат был бордового цвета, бархатный, с меховым воротником и манжетами, на шее памятное с прошлой встречи жемчужное ожерелье. Внешность у «бабы» Веры колоритная, не хватало только пышного страусинного пера в чёрных, как смоль, волосах, уложенных в высокую причёску, идеально завершающую образ.