Книга Тайна куриного бога, страница 76 – Юрий Шиляев

Помню, в моём послевоенном детстве слово «полицай» было страшным оскорблением. Хуже только если фашистом назовут. А ещё хуже Гитлером.

Со мной в школе учился мальчишка. Санька Фашист. Его отец был в войну полицаем, но ничего серьёзного не натворил, и попал под амнистию. Женился, родился Санька, пошёл в школу. Взрослые относились с пониманием, но между собой обсуждали и осуждали. А мы, дети, изводили мальчишку. Могли камнями закидать, с тем же огнём справедливости в глазах, какой сейчас вижу у следователя. Помню, потом как-то иду, вижу — Санька сидит под деревом, плачет, да так горько. Я эту горечь почувствовала, будто на вкус: прокатилась по языку, ободрала нёбо. Это было неприятно и больно. Сейчас я знаю, что вкусовые галлюцинации бывают при нарушении обмена веществ, но тогда решила, что горе имеет очень неприятный вкус. Нет, я не подошла к Саньке, я просто убежала.

Лет, наверное, семь было, совсем малявка. Мне так захотелось, чтобы в мире никто не горевал, чтобы все были счастливыми и радостными. После школы у меня, наверное, был такой же взгляд, как у этого следователя. Я обожала детективы, и так понимаю, под влиянием майора Пронина, нашла свой способ сделать мир справедливее. Мне казалось, что загадка всеобщего счастья лежит где-то в прошлом, что только история может дать ответ на вопрос: почему люди убивают?

Кстати, следователя зовут Виктор Николаевич, но мне хочется назвать его Витечкой. Интересно, когда он доработается до выгорания? В этой профессии точно так же, как у врачей. Кто-то из очень мудрых сказал: «Если врач лечит больного, выгорит за два года, если болезнь, то будет работать всю жизнь». Здесь должна быть броня здорового профессионального цинизма. А такие, как этот, к сожалению, выгорают.

— Итак, Ольга Васильевна, в квартире труп, дверь закрыта изнутри, никто не выходил, такая толпа народа и никто ничего не слышал. Дедушка Мороз, приглашённый для того, чтобы сделать праздник счастливее, ярче, радостнее, убит с особой жестокостью, убит профессионалом. У меня вот заключение экспертизы: удар нанесён сверху, убийца больше двух метров ростом, самый высокий из присутствующих — ваш сын. Но и он не дотягивает со своими метр восемьдесят восемь до нужной отметки. Тем более, он в момент убийства из-за стола даже не вставал. Как такое может быть? На орудии убийства отпечатки вашего старшего брата, что не удивительно, ведь костыль принадлежит ему, ваши отпечатки, и отпечатки вашего сына, так же отпечатки всех членов семьи. Что тоже не удивительно. Дальше, удар нанесён левшой, среди вас левша только Елена Иванова. Но у неё рост полтора метра, комплекция и душевная организация такие, что, подозреваю, ей сложно было бы убить даже муху. Так кто же нанёс тот страшный удар? Все находились за праздничным столом, как такое может быть?

— Вы абсолютно правы, такого в принципе быть не может. Если это действительно убийство, то следы обязательно останутся. Мы живём в материальном мире. Кстати, а вы не думаете, что он мог сам упасть на этот костыль? С сердцем, например, плохо стало. Или банально подвернул ногу, поскользнулся?

— Всё может быть, но вот какая незадача, я здесь поднял статистику, покопался в архиве, — он достал из ящика письменногостола обычную серую папку, положил на стол, — не слишком ли много несчастных случаев в вашем окружении? Я нашёл семь. Семь трупов вокруг вашего сына… И первым погиб ваш муж, если я не ошибаюсь? — следователь выдержал паузу, стараясь вызвать мою реакцию, но слишком затянул, смазав эффект. Хороший мальчик, очень жаль, если ему тоже придётся умереть.