Книга Тайна куриного бога, страница 84 – Юрий Шиляев

— И как ты это будешь выяснять? — Поинтересовался Загоруйко. — Кремень баба. Вроде интеллигентная, деликатная, но слова лишнего не скажет.

— Попробовать всё равно стоит. Старшую сестру, Людмилу Полетаеву, я отмёл сразу. Словоохотлива, камня за душой не держит, выкладывает всё, что знает и не знает. Будь она знакома с нашим таинственным гостем или же, что-то слышала о нём — от сестры, например, давно рассказала бы. Невеста сына тоже ещё тот мотылёк — чуть что — в слёзы. Она вообще не причём здесь, она просто мотив для визита Ухватова. А вот Ольга да, вот просто нутром чую, что она знает, кто убил. Не я буду, но расколю!

— Кстати, — задумчиво потирая подбородок, сказал Загоруйко, — ты не обратил внимание, что она совершенно не боится? Когда человек не виновен, у него нет страха.

— Или когда уверен, что разоблачение не грозит в принципе, — парировал Курилов.

Ну и где они будут искать этого высокого человека, которого якобы видели аж пятеро — водитель грузовика и четверо подростков? Я бы сказала Курилову спасибо, если бы ему удалось найти Арпоксая здесь, в реальном мире. А вдруг чудеса бывают и плод моих фантазий каким-то невероятным образом материализуется? Вот так вдруг появится у моих дверей, позвонит и скажет: «Здравствуй, любимая, я вернулся»? Стало смешно. Вчера тоже было смешно слушать, как Курилов грозился отыскать и вызвать призрака на допрос, не знаю, как не расхохоталась прямо там, в кабинете следователя.

Допрос свидетелей сегодня в семь вечера, сейчас пять. Время ещё есть, что-то сегодня рано ушла с работы. Домой не хотелось, кроме пустого холодильника никто не ждал. С тех пор, как Никита и Леночка стали жить в новой квартире, готовить совсем перестала. Много мне надо? Хлеб, сыр, молоко. Аппетита не было, чувство голода, наверное, на нервной почве из-за постоянных визитов в прокуратуру, притупилось. Ехала в трамвае, смотрела в окно. Совсем весна. Хотя бы погодой девяносто четвёртый год радовал, май месяц, а вместо обычной хмари со снегом и дождём яркое солнце и тополиный пух. Вечер, но даже странно, народа немного, нет обычной жёсткой толкотни, нет давки и никто не поддаёт локтем под рёбра, стараясь протиснуться к выходу. Дополнительный вагон, что ли пустили?

Кондуктор, необъятная женщина без возраста, обилетила вошедших, втиснулась в кондукторское кресло и, пошарив рядом с сиденьем, достала пакет. Почувствовав на себе пристальный взгляд, сердито зыркнула в мою сторону, но уже через минуту с наслаждением уписывала чебурек. Она с таким аппетитом ела, будто это был последний чебурек в её жизни, наслаждалась и смаковала, откусывая, то прикрывала глаза, то закатывала их. Чебуреки — последнее блюдо в списке моих гастрономических предпочтений, но то ли аппетит заразен, то ли сказалось недоедание последних недель — мне захотелось есть. С таким же вот, «кондукторским» аппетитом, съесть хоть чебурек, хоть беляш с вокзала, да хотя бы кусок хлеба!

Выскочила из трамвая на площади Октября, забежала в гастроном под шпилем, и тут же вышла — очереди, стоять не хотелось. Вдоль закрытых витрин магазина сидели бабушки, дай Бог им здоровья! Перед ними на коробках лежали пучки черемши, у нас на Алтае её называют колбой,первая сочная редиска, соленья, варенья — да всё, чтобы не умереть с голоду!